Они с Юнсу не нравятся друг другу взаимно, но пока никто из них не переходит черту – раз Тэун рядом, они готовы друг друга терпеть. Вообще-то, для Юнсу не переваривать кого-то довольно странно: он ко всем относится если не с доверием, то хотя бы с уважением, но Ан Бора не нравится ему с тех самых пор, как сдала материал на статью по делу об убийстве старушки до того, как сведения подтвердились. Тэуну и Юнсу пришлось тогда отчитываться перед высшим руководством, Тэун взял вину на себя и пахал на сверхурочных без оплаты три месяца.

– Короче, – Бора трясёт головой, сдувает упавшие на лицо пряди волос, – я же теперь осторожна, Тэун, ты знаешь. Гони мне материал, как обещал, а я приведу его в порядок и сдам в газету ровно тогда, когда ты разрешишь. Но желательно на следующей неделе – у меня там колонка простаивает.

Тэун косится на Юнсу – тот мог бы стать наглядным изображением выражения «я же тебе говорил, что так будет» в каком-нибудь современном словаре расхожих фраз. Действительно, на мамочку похож больше, чем на лучшего друга, но Тэуну с таким гораздо спокойнее. Кто-то из них двоих должен следить за порядком.

– Я-э-э… тебе позвоню, Бора! – Тэун бросается к дверям в лабораторию и утягивает за собой Юнсу. Бора кричит ему вслед проклятия. Ого, а разве можно в такие дали посылать без компаса? Тэун же заблудится…

– Мы можем отдать ей тот пресс-релиз про наркотики… – с сомнением произносит он, заходя в спасительную тишину здания судебно-медицинской экспертизы, и глаза Юнсу ширятся от возмущения.

– Мы? Никаких «мы» тут нет, это только ты и твои проблемы! Что она такого тебе нарыла опять, что ты размениваешь на это дело начальника Кана, за которое он тебе голову открутит?

Тэун поджимает губы, как обиженный ребёнок.

– Инфу про аварию, в которой погибли родители, – с неохотой говорит он. – И кое-что про Шин Харин.

Юнсу вздыхает, растирая плечи.

– Я пожалею, что спрашиваю, но… что именно? Про аварию ты и сам уже всё понял, зачем тебе ещё информация?

Тэун тормозит у входа в кабинет судмедэксперта, занимающегося теперь вскрытием всех тел по делу о безголовых – и работы у того прибавляется с каждым днём.

– Джи и Хичжин либо что-то недоговаривают, – сообщает Тэун Юнсу, – либо не знают – к этому я больше склоняюсь.

Юнсу хмурится.

– Они были сегодня весьма откровенны, и я не заметил за ними недомолвок.

– А ты так хорошо их знаешь, чтобы разбираться! – ахает Тэун, но скорее чтобы встряхнуться самому. Он не уверен, что подозревать расположенных к нему монстров такое уж хорошее занятие в его-то положении. Куда вернее, что это не домовой и русалка что-то скрывают, а Харин. Что выводит Тэуна на новую ветку рассуждений…

– Хичжин была откровенна, – безапелляционно заявляет вдруг Юнсу и… трёт нос. Тэун щурится.

– У тебя уши покраснели.

– Вовсе нет!

– Вовсе да. – Тэун толкает плечом дверь в приёмную, широко ухмыляясь. – Подумать только, втрескался в русалку!

Юнсу вваливается в кабинет первым, отрицая каждое слово, и тут же замирает, едва натыкается на взгляд специалиста.

– Доброе утро, господин До, – кланяется он. Тэун, продолжая усмехаться, салютует эксперту До, но тот только поджимает губы.

– Какое же оно доброе, если вы в моём храме.

Тэун пропускает мимо ушей царапающее слух сравнение – ишь ты, какой нежный, Тангун местных мёртвых, не иначе! – и заглядывает в помещение дальше, где на секционном столе расположился вскрытый труп сгоревшего человека.

– Что там у нашего нового друга? – спрашивает Тэун и достаёт блокнот.