– Да скажи уже ему, не такой уж это и секрет! – не выдерживает Хичжин. Джи бросает ей тихое «предательница» и выдавливает из себя:

– Харин убьёт меня… У неё отрастает новый хвост каждый раз, когда она спасает человека. Делает доброе дело, запрещённое законами Тангуна, и получает за это метку, по которой бог всех существ её потом и вычисляет. За четвёртый хвост она отрабатывала на Чеджудо пять лет, а Харин остров терпеть не может.

– Хан Союль о четвёртом хвосте не знал, и меня вчера первый раз видел, – вспоминает Тэун. И мысли о возможном сопернике наводят его сразу на два вопроса. – Может, Харин у Союля? Тот грозился найти её первее меня, и раз уж я здесь, а Харин нет, то…

– Харин скорее сожрёт свою печень, чем останется у Союля, – говорит Джи. Это радует Тэуна, но недолго: даже если Харин ненавидит своего бывшего, он-то ей вреда не причинит, и лучше бы тогда она у него оказалась, чем в неизвестности. – Второй вопрос: что у Хан Союля с вседозволенностью? Он её купил у вашего бога?

Джи и Хичжин непонимающе пожимают плечами.

– Ты о чём?

– О законе. Видимо, закон не распространяется на Хан Союля, раз он может человека убить и не поморщиться. Его пресмыкающиеся, кажется, кого-то убили, он даже не пукнул.

Союль вообще, похоже, и среди людей, и среди монстров стоит на особом счету. С Тангуном, что ли, братается.

«Эй, дядя, – отзывается вдруг пацан в почти севшем наушнике, – ты эту мысль далеко не убирай, если добраться до правды хочешь».

– Мы думали об этом, – кивает Джи. – Хан Союль не самый сильный монстр, и Харин его превосходит по всем параметрам, но… – ёндон снова смотрит на Хичжин, будто ждёт поддержки. Та закатывает глаза. – Харин ни разу его не побеждала.

– И правда странно, – хмурится Тэун, вспоминая, как Союль прижал его к двери и хотел придушить. – О’кей, меня ему не одолеть, пока у меня есть бусина Харин. Может, в этом дело? Харин слабее без бусины, и…

– Он был крепким орешком и в те времена, когда Харин считалась самым сильным монстром на всём корейском полуострове, – отметает предположение Хичжин. – Это странно, ведь Союль изначально был монстром, он должен быть слабым.

Юнсу тянется к ней с проснувшимся интересом.

– Объясни, пожалуйста, – просит он. Хичжин вдруг улыбается и – краснеет?..

– Монстры, рождённые монстрами, никогда не смогут одолеть монстра, что когда-то был человеком, – отвечает она с готовностью. – Мы черпаем силы из людей, ваша энергия питает каждого из нас в той или иной степени, а тот, кто стал монстром после обращения, питается от самого себя. У Харин есть бусина, подарок Тангуна, она увеличивает её возможности ещё больше. У Хан Союля нет ни бусины, ни жемчужины дракона, ни должного происхождения. И тем не менее победить его не удавалось ещё ни одному существу.

– Харин говорила, он убивает монстров, – вспоминает Тэун. Хичжин ведёт плечом.

– Ну, не совсем. Раньше, кажется, он занимался подобным – ходили слухи, что он и людей убивал пачками во время японской оккупации. Вообще кто-то считает, что Союль помогал японцам завоёвывать полуостров, но это неправда. В начале двадцатого века этот гоблин только одним делом занимался: следил, чтобы Харин не поймали. Может, убивал кого-то, чтобы её защитить, тут уже отрицать не стану.

Тэун прикладывает пальцы к губам, смотрит в стену некоторое время. Глаза бегут выше, на книжную полку, где стоят у самой стены полароидные снимки. Харин и Джи, Харин и Хичжин. Какую бы злючку она из себя ни строила, друзья у неё есть, и те готовы за неё даже с самим гоблином сражаться.