Тэун ждёт, отсчитывая секунды. Десять, девять… Сердце колотится как сумасшедшее, единственное мгновение, когда он испытывает настоящий страх – даже ладони потеют от неизбежного приближения катастрофы. Тэун в жизни ничего не боялся с тех пор, как выжил в этой злополучной аварии. Но сейчас ему снова страшно.

Он взрослый тридцатидвухлетний мужчина в теле маленького шестилетнего мальчика, и ему страшно.

Пять, четыре… Вот сейчас что-то врежется в переднее стекло папиной машины.

Тэун смотрит во все глаза, даже не дышит. Вспотевшая ладошка соскальзывает с сиденья, его тянет вперёд. Два, один…

Прямо перед мостом в машину врезается что-то тёмное, мохнатое. Но в свете фонаря, стоящего прямо перед Чхондам-тэгё, это что-то вспыхивает рыжим. И тут же пропадает в темноте.

– Что это? – ахает папа, мама тянется ближе к стеклу.

– Не надо, – просит Тэун, но изо рта рвётся жалобный всхлип, скулёж испуганного щенка. И в следующую секунду моргает свет, а в машину что-то врезается слева.

Тэуна бросает в дверцу, бьётся стекло бокового окна рядом с ним, звенит в ушах. Тэун кричит, мама и папа кричат, автомобиль сносит с дороги и переворачивает и крутит в воздухе. Тэун жмурится от страха, но в последний миг заставляет себя открыть глаза – смотри и запоминай, ты должен, должен это увидеть!

Что-то тёмное и мохнатое, что стало причиной аварии, хотя ни в каких сводках и отчётах это не было отмечено. Что-то сильное и большое, что не оставило и следа на машине, и все вмятины были причислены следователями к сопутствующим повреждениям. Что-то живое и яростное.

Что-то хвостатое с горящими ярко-красными глазами.

– Кван Тэун!

Тэун вздрагивает и разлепляет глаза. Вдох застревает в горле – он сидит с запрокинутой на спинку дивана головой, в пересохшей глотке клокочет крик. Тэун выпрямляется, с трудом потягивается, плечом стирая с уголка губ засохшую там слюну. Сколько он спал?

– Сколько я спал? – спрашивает он после того, как в сознании утрясается среди прочих хаотичных мыслей понимание, что загадка, что мучила его на протяжении нескольких лет, вот-вот прояснится. Кто стал причиной автоаварии на мосту Чхондам-тэгё в 1998 году? Что-то мистическое. Что-то мохнатое. Что-то яростное.

– Примерно сорок минут, – рапортует Юнсу и протягивает Тэуну кружку. На Тэуна смотрит нарисованными глазками-точками желторотый утёнок. – Бери, Джи приготовил, чтоб взбодриться. Там женьшень.

– Кофе с женьшенем? Он убить нас хочет? – Тэун растирает ладонью лицо, но кружку принимает и сразу же отпивает несколько глотков. В горле пересохло, словно он эти сорок минут во сне орал не своим голосом.

– Не нас, – мотает головой Юнсу, – только тебя.

– Очень смешно.

– Ты рыдал как девчонка, – докладывает Джи. Домовой развалился в кресле напротив и тоже потягивает женьшеневый кофе. Лицо у него уже свежее, чистое, волосы забраны мягким ободком с перепончатыми лапами утёнка, и халат он сменил на рубашку ярко-зелёного цвета с кислотным рисунком. За его спиной в плоском телике прыгает бойз-бэнд на семь человек, половина с разноцветными волосами. «Восемь-три-один[59]: ты моя, ты моя».

«Ну всё, теперь на весь день привяжется».

Тэун с трудом концентрирует внимание на Джи после широкого зевка.

– Харин не объявлялась? – спрашивает он, пока тревога, оставившая его на время внезапного сна, снова подбирается к сердцу. Джи открывает рот, но говорит чужим голосом. Женским.

– Нет, она бы тебя уже с дивана стащила и выпнула на улицу под самый дождь.

В гостиной появляется молодая девушка, выруливает из-за угла, словно по своим владениям прохаживалась и до гостей не сразу добралась.