Зачем же тогда он показал своё истинное лицо перед лисой, которую до сих пор преследует и ждёт, что она к нему вернётся?.. Спросить об этом у Тангуна Харин не думала даже – да и он редко отвечал на прямые её вопросы о квемулях. С другой стороны, он обещал защитить Харин от Союля, когда она поступила к нему на службу, но токкэби находил её даже в отдалённых провинциях Чосона и измывался над ней в своё удовольствие. И спасаться Харин всегда приходилось самостоятельно, без помощи Тангуна.

Она считала Союля карой за свои деяния, но что, если всё это время она ошибалась?

– Вот же мерзкий лгун, – цедит Харин сквозь стиснутые зубы и бьёт кулаком по столу. Бэм и Джи вздрагивают.

– Что такое? – обеспокоенно спрашивает Джи. Харин мотает головой.

– Кажется, Союль тоже лгал мне, – отвечает она, и ёндон фыркает, расслабившись.

– Да неужели? Давно тебе эта истина открылась, о мудрейшая?

– Не дерзи, я серьёзно. Мне кажется, Союль не вырезал ту деревню людей.

Джи и Бэм переглядываются, оба пожимают плечами. Харин раскручивает свою догадку до предельных скоростей, выискивает в помутневшей от времени памяти любые зацепки – яркие образы, воспоминания, померкнувшие спустя столько веков, что угодно, что помогло бы ей понять, где именно её надули. Когда именно это случилось, когда же?..

– Ты о том дне, – догадывается Джи, – после которого ты сбежала от Союля? Это разве не в середине восемнадцатого века случилось?

– Да, мы с тобой ещё не были знакомы, – кивает Харин. – Зато Бэма я уже знала. Ты что-то помнишь?

Бэм морщит тонкий нос, вытягивает почти кукольные губы в трубочку.

– Ты не особо про это говорила. Я помню только, что в тысяча семьсот шестьдесят седьмом, кажется, ты показалась на пороге моего дома у моря, вся в крови. И сказала, что Союль вырезал деревню неподалёку, и тебе надо от него спрятаться. Мы ушли на следующее утро, едва рассвет занялся, поднялись в горы к старому храму. Я скрыл твой дух с помощью обряда, мы проторчали там около недели. А потом спустились к морю и уплыли на первом же корабле на Тэмадо.

– Я была в крови? – хмурится Харин. Она, быть может, пыталась спасти людей, которых Союль рубил направо и налево… Но что-то подсказывает ей, что её надежды не оправдаются, копни она глубже.

Бэм склоняет голову набок, смотрит на Харин так внимательно, что ей становится не по себе.

– Ты не помнишь, да? – уточняет он, и Харин прячет лицо в ладонях. Те мелко подрагивают от подступающей паники. Её воспоминания о прошлом – разбитая ваза, и спустя столько времени ей не собрать осколки воедино, чтобы воссоздать картину, что видели её глаза. Что она видела, что предпочла забыть? Что скрывается в недрах её памяти?

– Мы разберёмс… – начинает Джи, и его прерывает тихий шорох – открывается дверь в лапшичную. На пороге показываются Тэун, Юнсу и Хичжин, все трое идут к столику. Харин стирает с лица тревогу: сейчас не время и не место отчаиваться. Они действительно разберутся со всеми текущими проблемами, а потом займутся памятью Харин. Если она права, этой ночью должно решиться не одно дело.

– Пришли, – с облегчением выдыхает Харин. Тэун замирает рядом с ней и косится на Сон Бэма. – Кван Тэун, Ли Юнсу, – представляет людей Харин и показывает на имуги. – А это Бэм, Сон Бэм. Имуги.

Тот вскакивает и бросается к замершему Тэуну с такой прытью, словно жаждал познакомиться с ним лет двести, не меньше.

– От тебя пахнет с-с-смертью, хён, – говорит он чуть дрогнувшим голосом.

– Бэм, – предупреждает Харин, но Тэун приходит в себя быстрее и стискивает хрупкую руку змеёныша своей, огромной и горячей.

– А ты, значит, тот самый знаменитый змей! – ахает Тэун.