– Хён? – фыркает Харин нервно. – Вы уж определитесь, кто из вас старше.

Она поднимается по ступеням собора первой, ругая себя за сговорчивость. Времени препираться у них не так уж много, и Тэун всё-таки прав: помощь Бэма им может пригодиться. Только бы он не высовывался никуда, если господин До решит посопротивляться полицейскому Квану.

– Пригляди за ним, – просит Харин Тэуна, кивая себе за спину, где топчется имуги, и со вздохом открывает тяжёлые двустворчатые двери собора. Их троицу встречает тёплый свет в сводчатом зале, идущий сразу от множества зажжённых свечей, и абсолютная тишина.

Где-то высоко над ними в колокольне начинает звонить колокол. В Хансоне полночь.

Харин делает первый шаг в зал, и стук её каблука тонет в истеричном хохоте.

– Разве созданию дьявола позволено входит в дом Господень? – раздаётся незнакомый ей голос.

Файл 25. …становится ещё более запутанным

Тэун закрывает Харин плечом, стискивая в руках пистолет.

– Господин До? – громко зовёт он, бросая вопрос вглубь помещения. Дрожит пламя на свечах рядом с ними. – Господин До, не хотите поговорить?

Голос, который превращается в зловещий хохот в стенах собора, звучит ниже, чем тот, что Тэун запомнил, но это всё ещё он, спутать сложно. Кажется, будто судмедэксперту До что-то мешает говорить, слова искажаются, отдельные звуки захлёбываются, как в плохой записи на старых пластинках.

Тэун подаёт знак Харин, и они расходятся по разные стороны центрального нефа – лисица идёт вдоль стены справа, Тэун и за ним Бэм – вдоль скамеек слева. Пацан в ухе притих, как они и договаривались: когда тот говорит, Тэуну сложнее сосредоточиться, а теперь позади него ещё и шипит что-то имуги, так что о концентрации можно забыть.

– Если скажу бежать, – бросает Тэун через плечо, – беги.

Бэм серьёзно кивает. Вдвоём они пробираются к полукруглой апсиде с алтарём в центре. Харин, сняв туфли, бесшумно ступает вдоль боковой галереи – деамбулатория – и скользит дальше, почуяв жертву. Тэун с противоположной стороны ныряет за колонну, прижимая Бэма к ней спиной и зна́ком веля оставаться на месте, после – подбирается к алтарю, выставляя дуло пистолета прямо перед собой. И в полумраке апсиды упирается им в спину растерянной Харин.

– Как сладко пахнет… – раздаётся над их головами.

Тэун вскидывает оружие, затем только смотрит вверх, и этого секундного промедления хватает, чтобы упустить момент: что-то огромное прыгает прямо на Бэма и валит его с ног. Это «что-то» – липкое, Бэм сразу же оказывается в плену странно вывернутых рук и ног, те берут в капкан всё его тело и прилипают – кожа к коже. Ног у монстра четыре штуки; многовато для того, кто некогда был человеком.

– Фу, блин, фу! – орёт Бэм, пинаясь и лягаясь. Тэун вскидывает пистолет, но не стреляет, боясь попасть в имуги. Змеёныш дёргается, только больше прилипая к клейкому телу.

Харин оказывается рядом, пытается освободить Бэма от неизвестного, но шипит, как только касается его кожи.

– Это чхакси! – восклицает она, в голосе слышен страх. – Я не могу до него дотрагиваться.

– Нет, – кричит Бэм и кое-как освобождает из хватки монстра плечо. И тоже шипит, касание голой кожи ему неприятно – на шее проступает змеиная чешуя, след ползёт от скулы до лопатки, скрываясь под свитером. – Там не только чхакси, там что-то ещё.

– Какая, на фиг, разница?! – выблёвывает Тэун, шаря взглядом по стенам, разрисованным библейскими сюжетами. Бэм с экспертом До – или тем чудовищем, что сожрало эксперта До, – катается по полу.