Лисица и змей сидят над мёртвым телом монстра: из его груди торчит каблук Харин, и весь он выглядит ошпаренным – Бэм вылил на него ещё воды.

– Он не был похож на простого чхакс-с-си, в нём что-то ещ-щ-щё было. Похожее на параз-з-зита вроде червей. Я вс-с-стречал таких давно, ещ-щ-щё в Чос-с-соне.

– Рядом с Союлем, верно? – уточняет Харин. Бэм снова кивает.

– Опять наш гоблин постарался? – встревает в разговор Тэун и пытается подняться. Всё тело ломит, словно по нему бульдозером проехались, Тэун охает и падает обратно на локти.

Харин и Бэм оказываются рядом, Бэм подаёт ему руку и помогает сесть.

– Ты меня защитил, хён, – говорит он, пока Тэун морщится. Вот теперь ему больно. «Да что же это такое? Похоже, бусина – нестабильная вещица, которой вечно нужна подзарядка. Как батарейке айфона…»

– Какой ценой! – восклицает Харин, и её сердитый голос прыгает вверх, к сводчатому потолку, и возвращается обратно эхом. Тэун отмечает, что рядом с крылатыми ангелочками под сводом апсиды остался вязкий след от бывшего эксперта До, и если знать, то никак не спутаешь: на пузике одного из милашек виден явный отпечаток липкой ступни.

– Мы опозорили храм Господень, – хрипит Тэун, пытаясь отшутиться. По его милости у Харин теперь семь хвостов, если не восемь, и он приблизил свою будущую жену к забвению. Опять.

– Не умирает тут никто, – говорит Харин, будто прочитав мысли Тэуна. Он удивлённо вскидывает брови, и Харин, поняв его немой вопрос, показывает на свои уши.

Она забрала у Тэуна наушники, ого.

– Пацан помогает нам вычислить того гада, что подселили к вашему судмеду…

Теперь она прислушивается к голосу из наушников, кивает, кусает нижнюю губу. Тэун облизывается и садится, прижимая руку к дырявой футболке. Опять он весь в крови и с трудом соображает, пока вокруг него решаются чьи-то судьбы. Эксперта До, например.

– Мы думаем, к вашему судмеду подселили червя, – поясняет Бэм, присаживаясь рядом с Тэуном прямо на пол. У него на скулах и лбу блестит чешуя, словно он вспотел. Бэм замечает расфокусированный взгляд Тэуна и хмыкает. – А, это. Я не могу больше обращаться в змея, но в моменты опасности сущность проявляется, это происходит ненамеренно.

– Прямо как Джи или Хичжин, – кивает Тэун, вспоминая мохнатые скулы домового и блестящие чешуйки на щеках у русалки.

– Ага, точно. Из нас всех только нуна способна обратиться в лисицу полностью, но для этого ей нужна бусина.

– Ох. – Тэун облокачивается на деревянную скамью затылком и на мгновение прикрывает глаза. – Бусина эта точно святой Грааль. Я начинаю подозревать, что она не всегда Харин принадлежала – такой мощный инструмент в руках кумихо, которая приказам слабо подчиняется… Стал бы Тангун отдавать ей столь важное сокровище?

Бэм беззаботно пожимает плечами, а потом смотрит в ту же сторону, куда и Тэун, – на Харин, склонившуюся над телом многоногого судмедэксперта. Фу, ну и зрелище: он весь размяк и как-то… потерял форму, словно вместе с жизнью потерял часть костей. Хотя кожа и полчаса назад на нём лоснилась, точно змеиная, будто он хотел её сбросить и переродиться.

– Разве смертные с паразитами внутри должны так выглядеть? – уточняет Тэун у Бэма. Тот качает головой, длинные белые волосы касаются его плеча и застревают между футболкой и свитером. Несмотря на мерзкую слизь, в которой Бэм побывал минут пятнадцать назад, выглядит он всё равно точно ангел. Ну надо же, кто бы мог подумать, что имуги может оказаться таким… невинным.

– Он странно пахнет, – говорит Бэм.

– Ага, – выдыхает Тэун, – он то же самое о тебе сказал. Перед тем, как напал. Сказал, ты сладко пахнешь.