– Тангун, – вспоминает Тэун, – тот длинноволосый фарфоровый парень модельной внешности?

Джи замирает с полупустой бутылкой в руке – второй по счёту – и с пониманием отводит глаза в сторону.

– Ты же его видел, точно. И как только угораздило.

– За Харин пошёл, – честно сознаётся Тэун. – Хотел узнать её поближе, вот и нарвался. Но ваш начальник вроде адекватный парень, велел своей собачке меня проводить и всё такое.

– В следующий раз он тебя убьёт.

Тэун уже не удивляется, что любое существо мифической Кореи ждёт не дождётся, чтобы его убить, сожрать, выпотрошить… Потому слова Джи воспринимает спокойно и пожимает плечами.

– И ладно. Мне не хочется переходить ему дорогу, да и причин для нашего свидания нет никаких. Меня он не интересует, я его, будем надеяться, тоже.

Джи щурится и некоторое время молчит, наблюдая, как Тэун доедает свою пиццу, пьёт и утирает рот бумагой[51].

– Ты разве не должен бояться нас? – спрашивает Джи наконец. Тэун ждал этого вопроса и потому лишь вздыхает, потирая ладонью скулу.

– А ты почему рассказываешь мне всё вот так просто? – отбивается он в ответ. – Я полагал, такие, как ты, скрываются от людей, носа не показывают средь бела дня и всё такое. Но вот мы с тобой пьём пиво, как закадычные приятели, и делимся последними новостями. Ты не боишься, что я разболтаю о вас смертным?

Джи хмыкает. Капля конденсата ползёт по зелёному бутылочному стеклу, задевая этикетку с кричащей надписью, и утекает под мизинец, которым Джи упирается в стол. Тэун следит за ним, запоздало отмечая, что от выпитого немного медленнее соображает.

– Во-первых, – Джи вскидывает над столом руку с оттопыренным указательным пальцем, – тебе никто не поверит. Во-вторых, – средний палец взлетает вверх, – у нас для таких, как ты, есть проверенное средство. Допустим, нейролизатор. Одна вспышка, и тебе напрочь отобьёт память, забудешь всех, как страшный сон, и ни о чём больше беспокоиться не придётся.

Эта новость Тэуну не нравится. Нет, он не дурак, и полагал, что у мифических существ Кореи наверняка есть какие-то фокусы, которыми они отгоняют непрошеное внимание смертного населения страны, но надеялся, что это касается только случайных людей. Не посвящённых в тайны монстров. Не таких, как Тэун.

– А поблажек нет? – с надеждой спрашивает он. Джи склоняет голову в немом вопросе. – Ну, – Тэун машет перед собой раскрытой ладонью, подбирая слова, – можно не тыкать в меня никакой палкой, чтобы я не забыл никого из вас?

Ну, или хотя бы не забыл Харин. Он только её встретил, зачем стирать ему память?..

– Закон для всех един, – безапелляционно отрезает Джи. – Тангун сотрёт тебе память, как только вы с Харин распутаете это дело.

Тэун опускает лоб на скрещенные на столе руки, и Джи вздыхает, словно сейчас он на стороне смертного.

– Она тебе не сказала, конечно. Но лучше ты будешь знать это, чем строить какие-то планы на ваше совместное будущее.

И, будто хочет добить Тэуна окончательно, Джи добавляет:

– Это, кстати, невозможно. Ты и Харин. Смертный и кумихо не могут быть вместе.

«Ну прямо Ромео и Джульетта, – зло думает Тэун. – Кай и Герда. Орфей и Эвридика. Купер и Энни. Кайло Рен и та последняя из джедаев. Тэун и…»

– Плевать, – резко выпрямившись, говорит он. – Мало ли кто прописал ваши законы, я живу по своим. И я уверен, что у нас с Харин есть шанс.

Джи смотрит на него с эмоцией, которую невозможно распознать, но молчит, поджимая губы. Думает ли, что Тэун сошёл с ума, или же восхищается его упрямством – и всё ещё думает, что Тэун сошёл с ума? Это не важно.

Сегодня они напьются, а завтра лучший детектив полицейского отделения округа Хансон решит, что делать.