– Не знаю, как вам, а мне тут нравится! – объявил он и растянулся рядом с огнем. – Я вот уже много недель так хорошо не ел, а ведь дальше будет только больше, – лениво улыбнувшись, он погладил себя по животу. – По пути в столицу будем объедаться как принцы.

– Baka, – тихо проговорил я. Вот идиот. – Эти крестьяне что-то скрывают. Они не из доброты нас так накормили. И не просто так поселили сюда.

– Ох, так, значит, я не одна это почувствовала! – с облегчением выдохнула Юмеко, и я кивнул. – Так странно, – продолжила она, поглядев в окно на деревню. – Мне показалось, что им очень хочется, чтобы мы поскорее ушли, и все же они отчаянно пытаются нас задержать. Жители изо всех сил стараются сделать так, чтобы нам здесь было уютно, а сами страшно напуганы. – Она немного помолчала, а потом встревоженно посмотрела на меня. – Как ты думаешь, они поселили нас сюда, чтобы ограбить и убить? Это невероятно подло.

С пола послышался смех ронина; он лежал на боку, подложив под голову ладонь.

– Крестьяне – народ очень хитрый, – сказал он, будто делясь личным опытом. – Они способны перерезать тебе глотку, только когда ты спишь, но, судя по всему, даже на это им не хватит смелости. – Он зевнул, почесал шею и бросил взгляд на дверной проем. – Но хорошо бы нас ночью кто-то посторожил – мало ли что.

Я подошел к двери, чтобы поплотнее ее закрыть, но обнаружил, что двери и в помине нет. Нахмурившись, я оглядел местность вокруг и обратил внимание, что дорога огибает гостевой дом и уходит вниз. Совершенно не в восторге от мысли о том, что за нами вполне может быть еще одна часть деревни, я вышел на улицу и обошел хибару, добрался до холма и увидел то, что лежало у его подножия.

У холма раскинулось кладбище, окруженное простым бамбуковым забором. Могилы темнели внизу беспорядочными рядами, грубо вытесанные надгробия торчали из грязи, украшенные каменными фонариками и покосившимися статуями Дзинкея, ками милосердия и усопших. Многое – начиная с мемориальных досок и заканчивая фонариками и каменными фигурками – было покрыто мхом, а лица статуй разрушены от времени. Но несколько надгробных плит, в особенности те, что были ближе всего к гостевому дому, явно возникли не так давно.

Рядом появилась Юмеко и тоже оглядела кладбище. Странно, но несмотря на ее близость, несмотря на острое ощущение ее присутствия, мне не захотелось отшатнуться и отойти в сторону.

– Хм… Как… интересно, – проговорила она, немного помолчав. – Почетных гостей принято селить по соседству с кладбищами?

– Вообще-то, нет, – отозвался я.

Юмеко продолжила разглядывать могилы.

– Как думаешь, юрэи тут есть? – спросила она. Голос у нее был не особо встревоженный, будто вероятность встречи с призраком не пугала ее, а вызывала сильное любопытство. Но я ее интереса не разделял. Большинство юрэев были безобидными и довольствовались тем, чтобы не покидать места своей гибели с трагичным и скорбным видом; опасности они не представляли. Существовали и другие духи, самыми опасными из которых были онрё и горё – призраки людей, умерших со злобой и ненавистью в сердце, вернувшиеся для того, чтобы покарать тех, кто лишил их жизни. Порой их ярость не утихала годами и даже веками, и проклятие падало на головы не только тех, кто их предал, но даже на их потомков.

– Зависит от некоторых нюансов, – сказал я, не горя желанием объяснять это все Юмеко.

– От каких?

– Скажем, от того, правильно ли похоронили усопших.