– Та же история, – признался хозяин. – Кинжалов прямо огонь! Такого натворит в книгах, что Соломатин диву дается. На беду, Костя раньше служил в милиции, хорошо знает, как на самом деле расследование ведется, а Григорию все по барабану. У него труп нашли, в тот же день эксперт все исследования провел, отрапортовал о результатах. Ну, это фантастика с мистикой. Костя пытается Грише объяснить: «Так не бывает». Григорий ему: «Шагай, Соломатин, лесом!» Поэтому предлагаю: давайте общаться как Виола и Костя. Кинжалов и Виолова друг друга не поймут.

– Договорились, – кивнула я и сразу приступила к делу: – Мы прочитали ваш детектив…

Глава тридцать вторая

– Егор Ларин – неприкосновенная личность, – тихо произнес Соломатин, когда я замолчала. – Книга, о которой идет речь, была написана еще до того, как я принес в «Элефант» свою первую рукопись. Отдать редактору криминальный роман, где Егор назван Глебом, сумел недавно, хотя его отец давно скончался. Мужик точно душу дьяволу продал, перешагнул за столетний рубеж. Правда, с должности ушел, когда девяносто отметил, но у таких людей много связей. И главное – они владеют разного рода информацией, способны принудить кого угодно плясать под свою гармошку. История такая.

Константин Петрович потер затылок.

– Книга была написана в рекордно короткий срок, текст из меня сам вылился. Сел за стол, взял ручку, и понеслось. За пять дней управился. Прочитал потом свое произведение, понял, что пока живы люди, с которых списаны главные герои, роман никому показывать нельзя. Но уже пригубил отравленное вино писательства и сел писать второй детектив.

Соломатин открыл ящик письменного стола.

– По поводу вас мы с Зарецким беседовали не по телефону. Он сюда приехал, рассказал, почему ко мне обратился. Не скрою, сначала захотел ответить «нет». Но потом расчетливый Кинжалов укротил эмоционального Костю. Подумал: «Зарецкий – император книгоиздательского бизнеса. Он может вознести литератора на Олимп, но и легко раздавит его в пыль. Годы прошли, иных уж нет, а те далече». И я согласился поговорить с вами. Ну и еще любопытно стало, как выглядит женщина, ради которой сам Его Величество ко мне домой приехал. Похоже, вы для мужика особый человек, не надо превращать вас в своего врага.

Я улыбнулась.

– Просто мы давно дружим.

Константин прищурил один глаз.

– Итак, начну. В Москве на Лубянской площади, ранее площади Дзержинского, стоит большое серое здание… Понятно, о каком здании речь?

Я кивнула.

– О том, где когда-то располагался КГБ, а теперь устроилась ФСБ.

Соломатин откинулся на спинку кресла.

– Я к тому зданию отношения не имел. Служил на Петровке. Но это территориально совсем рядом. Получил очередное дело – кража документов из архива. Вроде, фигня – ну спер кто-то старые бумаги. Но когда въехал в суть и понял, что утащили народное достояние, исторические свидетельства огромной стоимости, то уже по-другому отнесся к работе. Преступники похитили государственное имущество в особо крупных размерах. И еще стало понятно, что работала группа, что тоже утяжелило ситуацию. Тихо, медленно принялся разматывать клубок, появились подозреваемые. И один из них, Егор Ларин, вызвал удивление. Уже говорил, что к серому дому на Лубянской площади никакого отношения не имел, но в процессе работы по тому делу скумекал, что концы уходят в то здание и мне нужна информация по Ларину. Не та, которая в свободном доступе, а та, что тщательно скрыта. А у меня есть лучший друг, с которым мы вместе с первого класса. Петр хорошую карьеру сделал на Лубянке.