Я учился в английской школе, находившейся в нескольких километрах от
дома; там я играл в "ракетс" и "файвс" (ударяя мяч о в стену ракеткой или
ладонью), получал отличные отметки и прекрасно уживался как с товарищами так
и с наставниками. До тринадцати лет (т.е. до встречи с моей маленькой
Аннабеллой) было у меня, насколько помнится, только два переживания
определенно полового порядка: торжественный благопристойный и исключительно
теоретический разговор о некоторых неожиданных явлениях отрочества,
происходивший в розовом саду школы с американским мальчиком, сыном
знаменитой тогда кинематографической актрисы, которую он редко видал в мире
трех измерений; и довольно интересный отклик со стороны моего организма на
жемчужно-матовые снимки с бесконечно нежными теневыми выемками в пышном
альбоме Пишона "La Beaute Humaine", который я тишком однажды извлек из-под
груды мрамористых томов Лондонского "Graphic" в гостиничной библиотеке.
Позднее отец, со свойственным ему благодушием, дал мне сведения этого рода,
которые по его мнению могли мне быть нужны; это было осенью 1923-го года,
перед моим поступлением в гимназию в Лионе (где мне предстояло провести три
зимы); но именно летом того года отец мой, увы, отсутствовал - разъезжал по
Италии вместе с Mmede R. и ее дочкой - так что мне некому было пожаловаться,
не с кем посоветоваться.
3
Аннабелла была, как и автор, смешанного происхождения: в ее случае -
английского и голландского. В настоящее время я помню ее черты куда менее
отчетливо, чем помнил их до того, как встретил Лолиту. У зрительной памяти
есть два подхода: при одном - удается искусно воссоздать образ в лаборатории
мозга, не закрывая глаз (и тогда Аннабелла представляется мне в общих
терминах, как то: "медового оттенка кожа", "тоненькие руки", "подстриженные
русые волосы", "длинные ресницы", "большой яркий рот"); при другом же -
закрываешь глаза и мгновенно вызываешь на темной внутренней стороне век
объективное, оптическое, предельно верное воспроизведение любимых черт:
маленький призрак в естественных цветах (и вот так я вижу Лолиту).
Позвольте мне поэтому в описании Аннабеллы ограничиться чинным
замечанием, что это была обаятельная девочка на несколько месяцев моложе
меня. Ее родители, по фамилии Ли (Leigh), старые друзья моей тетки, были
столь же, как тетя Сибилла, щепетильны в отношении приличий. Они нанимали
виллу неподалеку от "Мираны". Этого лыcoгo, бурого господина Ли и толстую,
напудренную госпожу Ли (рожденную Ванесса ван Несс) я ненавидел люто.
Сначала мы с Аннабеллой разговаривали, так сказать, по окружности. Она то и
дело поднимала горсть мелкого пляжного песочка и давала ему сыпаться сквозь
пальцы. Мозги у нас были настроены в тон умным европейским подросткам того
времени и той среды, и я сомневаюсь, чтобы можно было сыскать какую-либо
индивидуальную талантливость в нашем интересе ко множественности населенных
миров, теннисным состязаниям, бесконечности, солипсизму и тому подобным
вещам. |