Изменить размер шрифта - +
Правда, последние больше заняты арестом первых попавшихся русских с последующим выбиванием из них показаний. К чести коллег «мясников», стоит заметить, что это они выловили в городе почти всех евреев, сбежавших из гетто, а также арестовали горожан, которые их укрывали или оказали помощь. ГФП действовали тоньше и контактировали в основном с армейскими подразделениями, почти ничем не делясь с остальными следственными группами. Впрочем, все поступали также. Слишком многое стояло на кону в случае удачи, и делиться этим никто не желал.

— Что там?

Перед тем, как дать ответ, обер-лейтенант вынул из портфеля большой незапечатанный конверт из серой упаковочной бумаги. Из него достал несколько фотографий и протянул их собеседнику. На нечётких фотографиях, явно сделанных в тёмное время суток, стояла группа людей в военной форме. На каждой всегда присутствовали двое: немецкий офицер и мужчина в сильно заношенном советском обмундировании. На двух фотокарточках можно было хорошо рассмотреть их лица. Рядом с ними были другие, но каждый раз они менялись. Вот на этой, что сверху в пачке, рядом с русским военным и немецким капитаном стоят двое солдат в белых маскхалатах и с ППШ за спиной, чуть в стороне ещё двое мужчин в рванных советских ватниках и галифе. Если бы не свет от двух тусклых лампочек на заборе из жердей и колючей проволоки, то вряд ли удалось бы всё это рассмотреть. На другой фотографии вместо солдат в белом камуфляже присутствовали трое красноармейцев в ватнике и шинелях с винтовками СВТ. На третьей был всего один красноармеец, но в командирской шинели, каракулевой шапке и с немецким пистолетом-пулемётом. На последних трёх фотокарточках всё тот же советский офицер с трофейным оружием сначала передавал немецкому капитану свою командирскую сумку, а затем принимал от того какой-то внушительный пакет, размером в три-четыре книги.

— Кто это и где происходит? — поднял взгляд от фотографий Вилли и посмотрел на гостя.

— Судя по забору — это территория лагеря для военнопленных, откуда был совершён побег. Я уже побывал на месте и нашёл это место. Сверил — всё точно. Капитан — это начальник станции. А тот русский в обносках — это советский майор Иван Фёдорович Кулебякин. Он попал в плен в конце августа, когда выходил из окружения. Остальных установить не удалось, но уверен, что это русские солдаты из партизанских отрядов. А ещё скажу, — обер-лейтенант сделал паузу и сказал, как припечатал, — что это предательство. Вот почему партизанские отряды так нагло действовали, а затем уходили от патрулей и облав, а мы несли огромные потери и не могли их поймать. И успешность побега с разгромом наших батальонов, отсюда же.

— Откуда фотографии?

— Нашли в тайнике в кабинете заместителя начальника станции. Сам заместитель был обнаружен убитым в кабинете капитана. В момент обнаружения никто этому не придал особого значения, так как убитых оказалось слишком много… слишком много для одной ночи, — на последней фразе голос немца дрогнул. Для него оказался очень морально тяжёлым вид сотен трупов соотечественников в заброшенном кирпичном здании, которое отвели под временный морг. — После находки, к слову совсем случайной, я лично отправился осматривать его тело, а потом отправил на вскрытие. Убит он был двумя выстрелами из пистолета, в сердце и голову. Вторая пуля была пущена, чтобы его добить. Предположительно стреляли из «вальтера». Кстати, начальник станции всеми характеризуется как меткий стрелок и любитель добивать раненых врагов в голову. Часто носил с собой «вальтер».

— Его нашли? Хоть какие-то следы?

— Нет, ничего, — отрицательно мотнул головой Иоганн. — Вся информация на момент вечера перед побегом русских. В квартире у него пусто, все вещи вывезены. Соседи ничего не могут сказать: когда уезжал, приходил ли в тот вечер к себе, был ли кто-то у него ещё.

Быстрый переход