— Землетрясение? — замираю я.

— Ага, где-то дней с десять назад. Башня не рухнула, а накренилась. Ну, а поскольку никто и не погиб, то Конунг решил оставить всё как есть. Местные же теперь торговый дом называют Башней «Тяп-ляп».

— Потому что кто-то сделал её на отвали? — хмыкаю я.

— Потому что этот «Тяп-ляп» вовсю грозит рухнуть на ближайшие дома, но так и не падает, — подмигивает Патрон.

Неожиданно, пока мы спокойно идём по улице, к моему горлу резко приставляют остриё меча.

Я моментально опускаю ладонь на рукоять цзяня и в любую секунду готов обнажить тот.

Пусть только попробует шевельнуться, и его голова полетит с плеч.

Мужчина передо мной, одетый в добротную кольчугу, грозно поджимает губы, встречаясь со мной взглядом.

— Как это понимать? — спрашивает он.

— Ох, уважаемый… — пытается встрять Патрон, но я того останавливаю поднятой ладонью.

— Что именно? — спрашиваю я, готовый сразу же использовать мираж ужаса на пару с телекинезом.

— Ты почему идешь по дорожке, отведённой для рабов? — рычит мужик.

— Разве?

Я заторможенно моргаю. Опускаю взгляд себе под ноги. И ведь действительно на брусчатке подо мной мелькает едва уловимая разметка из камней чуть более светлого цвета.

— Ты что первый раз остров посещаешь? — удивляется мой визави.

— Ну да, — смеюсь я.

— Чёрт, а я уж было подумал, что ты бросаешь вызов правилам великого Конунга, — с облегчением вздыхает мужчина, убирая свой клинок в ножны. — Тогда извиняй, что попутал. Но впредь больше так не делай. А то найдутся на острове дураки, что осмелятся даже нарушить правила Конунга, чтобы покарать нарушителя.

— А что за дорожки-то? — расслабляюсь и я, отходя в сторону с собеседником. Только что едва друг друга не порешали, а теперь спокойно вон разговариваем, как ни в чем не бывало.

Необычный тут народец, это уж точно.

— Видишь, на брусчатке выложены белые линии? — тычет на дорогу мужчина, — Они делят дорогу на три части. Две из них — отведены для викингов, а одна — как раз для рабов, товаров, грузов и гонцов Конунга.

— И почему нельзя стоять на той части? Что-то я не вижу никаких грузов, — чешу я подбородок в задумчивости.

— Так уж и не видишь? — фыркает воин.

На мой немой вопрос отвечает Патрон.

— Прислушайтесь, уважаемый, — просит он.

Я обращаюсь в слух и… различаю на грани слышимости всё приближающееся «Ать-два. Ать-два. Ать-два»

А спустя тридцать секунд на улицу едва ли не вылетает телега, запряженная… людьми. Так, которых ещё и подгоняет викинг, двигаясь впереди состава и указывая руками, куда следует поворачивать.

— Ать-два. Ать-два. Ать-два. Напра-а-а-аво! — кричит он, и рабы резко разворачиваются на перекрёстке. Загруженная какими-то товарами телега едва ли не переворачивается, но делает крутой разворот. И эта необычная группа продолжает свой бег.

— Экспресс-доставка, — закатывает глаза солдат, скрестив руки на груди, — Носятся, как угорелые, а после того, как задавили насмерть пару-тройку идиотов, им определили отдельную часть дороги. Во избежание, так сказать.

— И чего они не могут перемещаться, как всё обычные люди? — удивляюсь я.

— Потому что так быстрее, ты так не думаешь? — отвечает мне мужчина. — В общем, не повторяй своей ошибки, друг. Ближники Конунга уже ничего разъяснять не станут. Им вполне разрешено убивать нарушителей, так что и глазом не моргнут.

И, пожелав нам удачи, он покидает нашу компанию.