Что я уяснил за время нашего общения, так это то, что лича действительно ничего не беспокоит. Оскорбляешь ты его, подкалываешь, используешь сарказм или поддакиваешь, древний маг принимает их с поистине впечатляющим равнодушием.

Ему плевать на моё отношение и мои слова.

«Только поступки говорят за нас», — как-то произнёс Хенг.

И хотя бы в этом плане он внушает уважение. Хенг не распространяется о своём прошлом. По крайней мере в деталях. Я так и не смог выведать, ни как он стал личем, ни как он сумел скрыться от ярости богов и их фракций.

Ни как он предал Чёрти-что и что делал после этого эпизода.

Всё, что мне было известно — это слова Чёрти-что и только. Последняя сейчас и вовсе сидит безвылазно в одной из башен донжона, изображая из себя ветошь.

Хенг не сталь гнать бывшую богиню войны вон, не стал он с ней и вести беседы о прошлом и ностальгировать. Лич вёл себя… собственно, как лич.

Решила принять сторону Хенга? Хорошо. Его путь с самого начала был верным. Не желает лишний раз видеться? Так и пусть.

Для лича годы — это ничто. Воистину, Хенг стал чём-то неведомым. Его уже нельзя было прочитать, как любого другого игрока. Как и нельзя было доподлинно заявить, а действительно ли лич желал одного лишь могущества? Может ли за этим фасадом скрываться что-то ещё? Или от самого Хенга только и осталось одно только желание обрести ещё большую силу, потому что всем остальным он успел пожертвовать в момент превращения в лича?

Так сразу и не поймёшь.

— К тебе гости, — неожиданно обращается ко мне Хенг.

— Я их встречу, — отвечаю мужчине.

— Как пожелаешь, — отмахивается лич и остаётся буравить взглядом каменную площадку. Для чего? Я пока не разгадал. То ли планирует следующую тварь, то ли анализирует полученный результат. То ли и то, и другое.

После нашего поединка Хенг заявил, что для моего ритуала по превращению в младшего лича потребуются жертвы. И немало. А раз я являюсь Лордом Спарты, да ещё и самолично согласился передать Хенгу всю свою фракцию, то пусть жертвенные «ягнята» сами прибывают в замок.

Последний пункт я предложил самолично, чтобы «не тратить драгоценное время». А самое смешное, что лич согласился.

Какая ирония!

Бессмертный монстр не желает тратить время попусту! Кому-нибудь расскажешь — не поверят!

И вот, ворота во внутренний двор открываются с протяжным скрипом. И ко мне подходят первые «добровольцы на заклание».

Малой, Третий, Дженни, Проходчик и его тени, а также отряд разведчиков. Итого двадцать игроков. Лучшие диверсанты из лучших.

— Лорд Шурик! — приветствуют меня они. — Прибыли в срок на ваш новый «день рождения»!

— Очень смешно, — фыркаю я. — Все получили необходимые инструкции? Все всё знают, что делать?

— Обижаете! — возмущается Дженни, уперев руки в бока.

— Чёрти-что нам всё сообщила, — кивает Малой. — Готовы в любой момент.

Бессмертный лич? Как бы не так! Система не позволит такой переменной существовать! А значит уязвимость есть. Неизвестно где, неизвестно в каком виде, но она есть! Иначе и быть не может.

В памяти всплывает сказка о Кощее Бессмертном. Который и был-то бессмертным, но ровно до той поры, пока никто не трогал его «сердце». Которым являлась игла, которую Кощей спрятал в яйце, яйцо — в утке, утку — в зайце, а зайца — в ларце. Ну, и так далее.

Так и у Хенга обязана быть своя игла! Которую он не мог спрятать нигде кроме как в своём драгоценном замке, который, кстати, он и не думает покидать. Почему?

У тебя уже есть армия мёртвых. У тебя уже есть «ученик» с целой фракцией, что вот-вот перейдёт к тебе.