И действительно, встав клином, на острие которого оказывается рослый и плечистый воин, они с разбегу врубаются в строй фалангистов.

Слаженно и умело, словно не раз тренировались.

Фаланга проминается, с трудом удержав строй.

От каждого взмаха оружием защитников Хана дрожат щиты, звенят клинки, ломаются в середине копья.

Каждый удар оставляет глубокую вмятину на доспехах, каждый выпад режет сталь, словно нож для масла.

Теперь сети и арканы кочевников обретают новый смысл. Выдернув одного фалангиста из стены, они тут же подставляют его под удары своих «элиток».

Льётся первая кровь гвардейцев.

— Второе построение! — ясно осознав угрозу от десятка элитных кочевников, я приказываю разорвать привычную фалангу.

Гвардейцы послушно разрывают стену щитов, чтобы сформировать отдельные группки из четырёх солдат. Наш строй вытягивается в длину, не давая степнякам нависнуть над флангами и окружить нас.

Но при этом теряет свою монолитность. Со стороны кажется даже, что построение рухнуло и теперь легко его рассечь и уничтожить отряды по частям.

Степняки проваливаются в наш строй, быстро занимая бреши, и налетают прямо на подоспевших валькирий.

Сиюминутная радость улетучивается, словно её никогда и не было.

Пирра и её воительницы присоединяются к битве, как нельзя кстати.

Теперь об открытых тылах можно не беспокоиться, как и атаках кочевников по флангам.

Те успешно научились совмещать ближний бой с бросками плюмбат. Для бездоспешных степняков удар дротика почти всегда гарантирует гибель. Так что воительницы выкашивают разом едва ли не половину из «группы поддержки» охранников шатра.

А вот охранникам Хана обстрел не причиняет видимого ущерба. Броня решает.

— Дави элиту! — командую я фалангистам, — остальных добьют валькирии!

Картина боя моментально меняется, теперь на каждого противника приходится по двое фалангистов

Но даже так становится ясно, что противник так легко сдаваться не планирует.

Самое время вступить в дело самому.

Против меня и моей группы сопровождения из четырёх фалангистов выступают сразу два защитника Хана.

Каждый ростом под метр девяносто, облачённый в сверхтяжелую броню, от шага любого из них аж земля проминается.

Чёрт возьми, да какого они уровня вообще⁈

Завязывается сражение.

Я выхожу один на один против левого оппонента, тогда как второго берут на себя два гвардейца.

Оставшиеся двое остаются прикрывать наш тыл от носящихся тут и там кочевников.

Думаю, я мог бы его сейчас запросто придушить или хотя бы сбить с ног магией и прикончить уже на земле.

Но, пожалуй, сейчас едва ли не идеальная возможность оценить свои шансы против действительно сильного противника.

Когда ещё выпадет такой шанс⁈

Бах!

У противника необычное оружие. Что-то вроде алебарды или японской нагинаты. Лезвие широкого, чуть изогнутого меча на длинном древке.

Приняв удар на свой щит, я падаю на одно колено.

Вот это сила! Всю руку отнимает! Противник уже замахивается во второй раз, когда я перекатом ухожу за левый бок здоровяка.

Быстрый взмах мечом и…

Ничего!

Клинок просто не способен достать до тела кочевника, даже со всей моей Силой!

Откуда только такая броня у каких-то кочевников⁈

Противник ударяет наотмашь, но я успеваю прикрыться кромкой щита.

Зря.

Тот просто слетает с моей руки от мощи удара, оставляя меня с одним лишь мечом в правой руке.

Здоровяк доворачивает корпус и уже по диагонали ударяет своим оружием.

Не медля ни секунды, я отхожу вправо, наклонив голову, тем самым разминувшись с лезвием всего в нескольких сантиметров.

Защитник Хана издаёт раздражённый рык, не способный достать меня, и неожиданно бросается вперёд.