С чем мне повезло, так как это с внешностью и тем, что местная Монголия очень сильно походила укладом на степные провинции моей империи. Такое же увлечение животноводством и лошадьми, те же пастбища, кочевая жизнь, многотысячные стада, походные жилища из шкур и катаной шерсти. И многое другое. Ещё он попросил меня сказать что-то на монгольском, мол, хочу услышать, как будет звучать вот эта шутка на твоём языке. Отказываться я не стал и выдал ему несколько фраз на своём родном наречии. Зря, наверное, лингвисты в его службе могут потом найти монгола, который повторит эту же фразу перед Желтиковым и он услышит разницу. Но отказ мог вызвать ненужные подозрения у лейтенанта.

Когда мне надоело его внимание, я использовал ментальную магию, чтобы умерить пыл собеседника. Была мысль заставить его забыть кое-что, о чём я проговорился пару раз, но потом махнул рукой. Может, эти странности заставят его командиров быстрее выйти со мной на связь. Всё-таки, в глубоком тылу врага поддержка целого государства мне не помешает. А чтобы не потеряли ко мне интерес, стану выдавать информацию про себя по частям. Так и союзников (надеюсь, что союзников) прикормлю, и заодно получу время для собственного усиления.

Когда проснулся раненый (бывший раненый), то внимание моего собеседника переключилось на него. Сначала разговор с ним вели все бойцы, свободные от дежурства. Парня закидали кучей вопросов, тормошили, щупали, хлопали по плечам и спине. А тот неуверенно улыбался и с удивлением рассматривал себя, отвечая на вопросы, часто невпопад. Когда такой цирк надоел Желтикову, он увёл парня в лес подальше от лагеря, где общался с ним полтора часа.

Остаток дня я провёл в лагере красноармейцев, наградив каждого средним исцелением. Энергии от немца мне досталось немало, и я решил её потратить с пользой, чтобы она зря не рассеялась за то время, пока буду возвращаться к Источнику. Используя чары, я заметил кое-что интересное: на всех мои заклинания действовали по-разному, чуть-чуть, но воздействие отличалось. У одних вырос зуб-другой из тех, что они потеряли ранее. У других исчезли шрамы, пара больных зубов выпала, и показались кончики молодых, здоровых. У кого-то резко улучшилось настроение вместе с общим оздоровлением организма. У третьих не произошло вообще никаких изменений, даже мелкие шрамики остались, особенно на пальцах, но аура засветилась яркими цветами, среди которых появилось больше тех, что сообщали о хорошем душевном здоровье. В общем, было о чём задуматься. Эх, мне бы справочников и учебников из академической библиотеки побольше, чтобы провести исследование. Вот только о таком я могу лишь мечтать.

Ночь провёл на охапке лапника рядом с телегой, накрывшись армейским плащом, который здесь все называют плащ-палаткой. Рядом на таких же лежаках устроились Прохор и Мария, отказавшись переночевать в лагере диверсантов. Место ночлега я закрыл при помощи одноразовых амулетов, из-за чего пришлось четырежды просыпаться, чтобы заменить выдохшиеся на свежие. Новым знакомым я доверял, почти. Но решил перестраховаться, чтобы потом не кусать локти от досады на собственную доверчивость.

Рано утром у меня состоялся разговор с Желтиковым по итогам которого договорились, что он и трое его подчинённых возьмутся сопровождать меня, старика и девушку с пленником до вечера. В сумерках они с нами расстанутся и пойдут назад. Скорее всего, таким нехитрым способом лейтенант хотел узнать район, где я устроил свой лагерь. Или нет, а я просто продолжаю потакать своей подозрительности.

Не успели мы собраться в дорогу, как вдруг испортилась погода. Небо быстро затянуло тучами, ветер усилился, стало заметнее прохладно.

— Дождь будет, — уверенно сказал Прохор.