Ратмир ушёл к другому надстрою.

Она, Кира, стала камнем, который упал в воду.

В том спортивном зале для единоборств тренерами были эльф и русский. Они учили дзюдо с элементами эльфийской борьбы, а значит – одновременно вкладывали в головы своих учеников некоторые философские истины.

Не будь этих истин, девочки дзюдоистки забыли бы о Кире. Но несколько занятий подряд до исчезновения Киры учитель эльф вбивал им в головы объяснение этого философского термина. И они поняли не только глубинный смысл этой фразы, но и воочию увидели пример к нему.

А потому караулили четвёртый вечер, когда в зале фитнес клуба появится тётя Вера. Едва только соседка Киры шагнула в зал, дежурившая в клубе единоборств девочка объявила своим о её появлении.

Из клуба вышли трое юношей и три девочки. Отпросились легко, благо всего на час. Адрес они узнали заранее. Поэтому то и решили, что им хватит этого часа. До дома не шли, а бежали так стремительно, что прохожие оглядывались им вслед.

В подъезд сумели войти сразу за вошедшей жиличкой. И чуть не взлетели на третий этаж. Нужная квартира оказалась открытой. Но, уже зная предысторию, ребята просочились вовнутрь – и не только потому, что спешили, а потому, что услышали грохот. Пришли вовремя. Те самые два бугая вновь ломились в детскую, заперев при этом мать Киры в ванной комнате, чтобы не мешала. Крики женщины были слышны

О близнецах ребята не знали, но детские крики продрали по их сердцам острым лезвием – так, что они с трудом удержались от немедленной атаки.

– Круг первый, – сухо сказал самый старший из них.

Сухость эту в голосе он с трудом выдержал. И пусть остальные слышали мелкую дрожь в его реплике, они согласились с ним.

– Эй, – всё так же спокойно обратился он к озверевшим мужчинам, которые в грохоте кулаками и ногами по двери не услышали ни появления неожиданных лиц, ни первой сказанной фразы. – Оставьте в покое дверь и уходите.

– Да ты… – начал один из них, и это были единственные слова на нормальном понятном всем языке. Дальше пошёл такой мат, что уши завяли бы и у самых изощрённых матерщинников.

– Круг второй, – стараясь сохранять невозмутимость, сказал старший.

И шестеро бросились на них, словно маленькие боевые катера на два эсминца. Им хватило пяти минут, чтобы не только сбить мужчин с ног, но и выволочь обоих на лестничную площадку. Бугаи были в таком состоянии (били то их мастера своего дела, пусть и проходившие путь ученичества), что не то чтобы встать, но и говорить не могли. Любая их попытка озвучить хотя бы слово мгновенно била режущей болью по всему телу. Причём ни на лицах, ни на телах отметин не оставалось.

– Круг третий, – проговорил старший группы. – Вы меня слышите?

Мало того – слышали! Они уловили повторяемость: круг второй, третий… И затихли, уже трезвые из за выбитого их них алкоголя.

– Круг третий. Эта квартира находится под нашим наблюдением. Если случится что то ещё – и даже без нашего присутствия, мы найдём вас легко. Поверьте.

Даже в том состоянии, в котором оба находились, у них перехватило дыхание, когда один за другим трое юношей и три девочки внезапно принялись называть их по имени, отчеству и фамилии, а затем будто прочитали в воздухе их адреса и места работы. Негромкие слова повисали в том же воздухе ушатом ледяной воды.

– Круг четвёртый, – спокойно сказал старший, но бугаям показалось, что в его голосе появился лёд. – Когда мы вас найдём после нарушения предъявленных вам правил, вы забудете всё. Вы забудете, кто вы. Вы забудете, что когда то умели мыслить. Всё.

Две девочки склонились над алкашами. Указательные пальцы нажали на лицевые точки, а потом ребята снова вошли в квартиру и закрыли за собой дверь.

Больше их не интересовали двое, которые почуяли, что могут шевелиться, а потому немедленно, хоть и покряхтывая от боли, покинули когда то гостеприимный дом.