– Ментальное?

– Фиг её знает. Может, и ментальное. Но магическое и сильное – это точно.

– Воды не попили, – хмуро пожаловалась девушка, втискивая пистолет в кобуру.

– Через пять минут войду – там будут спать. Принесу одну бутылку.

Они сели на пуфики в коридоре апартаментов, между закрытыми комнатами и помещением, похожим на столовую комнату. Опустившись на мягкое, Кира немедленно прислонилась к стене и закрыла глаза. И – тут же распахнула их: вертушки с рёвом всем взводом рванули на неё…

– Что? – спросил, не оглядываясь, Ратмир.

– Почудилось, – ответила она, снова и снова переживая скоростную атаку вертолётов на здание и скоростную охоту на… охотников с вертушек. Представила, как выбирались из тонувших вертолётов по двое – помогли ли им? Она ведь била только в стекло. Попасть в пилота – недосягаемая мечта в темноте то, да ещё в таком огненном бедламе, где не различить порой, куда стрелять… Спросила себя: «Жаль живых, пошедших на дно – к блотфишам?» Покачала головой. Отрицательно.

Снова прислонилась к стене. Рядом поднялся Ратмир и ушёл куда то. Не сразу вспомнила, что он обещал принести воду. Ещё сморщилась от попытки усмехнуться: а если его там «поймает» Нелла? И усыпит? Но Ратмир вернулся и сел, протянув ей бутылку, в которую Кира вцепилась так, будто за целый день во рту ни глоточка не было.

– Не торопись! – буркнул Ратмир и сам открутил крышечку, которая не поддавалась словно распухшим пальцам Киры.

Сама себе удивилась, но пила бережно, наслаждаясь каждым глотком прохладной, успокаивающей воды… Потом закручивала крышку и ждала какое то время, чтобы снова отпить и увлажнить всё равно пересыхающее горло. Потом наступил момент, когда можно было говорить вполголоса, чтобы не слышали остальные.

– Почему… не дал до конца?

Знала, что не закончила фразу, но надеялась, что Ратмир и сам поймёт, о чём она. Он понял. И ответил так, что ей стало стыдно:

– Я боялся за тех, кто на соседней крыше. А если бы вертолётчики поняли, откуда по ним бьют? Ладно хоть, они сами облетали дом так, что, наверное, в глазах всё рябило. А если бы не рябило? А если бы те, с соседнего дома, выбежали на крышу поглазеть, полюбопытствовать? И их бы заметили? Что тогда?

– Тогда бы мы отстрелили последних, – сказала Кира и, успев закрутить крышечку на бутылке с водой, приткнулась к его плечу и уснула.

…Он некоторое время смотрел на неё, кажется стараясь понять, в самом ли деле она спит. Дыхания не услышал – настолько она глубоко и спокойно дышала. Хотел пожать плечами, но вовремя сообразил, что может разбудить девушку. И, отложив обе бутылки в сторону, обнял Киру, чтобы не повалиться в сторону, и уснул вместе с ней.

Глава 9

Предутренний сон покоя не принёс. Более того. Он оказался сумбурнее и прозрачнее ночного, прерванного вертолётной атакой на дом. И коварнее: Кира ничего не запомнила из него. А закончился сон тем, что она внезапно даже для себя рванула от кого то, кто был рядом… Нет, сначала она вцепилась в него, как в последнюю надежду, а уж потом отпрянула («Враг?!»), но сбежать не сумела: её не просто обняли, а притиснули к себе, зашептав скороговоркой:

– Тихо тихо тихо, Кира!.. Разбудишь всех… Тихо тихо…

Губы её, неожиданно онемелые, так и не сумели пропустить хотя бы звук. А когда девушка пришла в себя от привидевшегося под утро кошмара, то еле сумела угомонить истерический смешок, судорогой рвущийся из глубины связок.

– Отпусти, – прошептала она в его плечо.

– Даже часа не спали, – проворчал Ратмир.

И тяжело встал. А когда Кира завозилась на полу, тоже собираясь подняться, подал ей руку.