Под невероятный грохот она снова споткнулась на порожке надстроя, но сумела выровняться и уже медленнее подойти к человеческой фигуре, стоявшей в пяти шести шагах от двери надстроя. Со стороны покинутого ими вчера здания.

Кира ничего не могла с собой сделать. Открыла рот и потрясённо смотрела, как несколько вертолётов на бешеной скорости облетают дом семиэтажку, обстреливая, обливая его огненными очередями (насколько она поняла!) из пулемётов!

Рядом с ней кто то встал – и она видела, но не слышала в том грохоте, как грудная клетка вставшего рядом мужчины раздувается, распрямляя ему плечи, и снова сдувается. Наверное, и она дышала так же суматошно…

С другой стороны от неё встал ещё один, потом к нему присоединился третий.

Они не разговаривали, обмениваясь впечатлениями или вопросами, типа: «Да что, дьявол всё побери, происходит?!» Элементарно знали: друг друга не услышат в этом звуковом и огненном аду.

Только смотрели, как разбиваются редко уцелевшие стёкла в шестом и пятом этажах. Как загораются квартиры от напора бесконечного огня…

Потом спохватился Ратмир. Он обернулся и беззвучно закричал. Пошёл на выскочивших на крышу мужчин и Киру с поднятыми руками, без слов говорящими: «Уходим все! Уходим с крыши!» Они все, спотыкаясь на ровной крыше, уходили к надстрою, ошеломлённо оглядываясь на горящий дом, на вертолёты, кружащиеся вокруг него остервенелыми акулами. Они все послушно спустились на «свой» этаж, и тут Ултан резко сел на лестничной площадке и закрыл руками лицо. И затрясся.

К оборотню быстро подошёл Ратмир и ударил по плечу, едва не уронив его.

– Что с тобой?

Ответом был дребезжащий от дрожи вой. А потом сквозь него прорезались слова:

– Я хотел остаться! Я придумал плот, но я хотел остаться! Я боялся воды! Я хотел там остаться!

Терло, всё ещё дыша так, будто задыхался, сел на предпоследнюю ступень лестницы и замотал головой, явно осознавая, что бы случилось, останься они все на крыше семиэтажки. Андрис, кажется, легче воспринял атаку вертолётов на здание: он, еле волоча ноги, приблизился к стене и ткнулся в неё лбом. И замер.

Кира хотела что то сказать оборотню, но из зажатого судорогой горла не сумела выдавить ни словечка. Поэтому она подошла к Ултану на подгибающихся ногах и застыла перед ним. Пока шла – намерение своё знала твёрдо: хотела врезать ему ногой в бок или в ногу. Но дошла и встала, ничего не соображая, а потом её сотрясла горячая волна: девушка зарычала и, протиснувшись мимо оборотня, побежала на тяжёлых, будто налитых водой ногах по лестнице – на крышу.

– Кира!! Вернись!!

«Вернусь! Вернусь! – как заведённая, твердила она, вынимая на ходу пистолет. – Вернусь, когда в тире постреляю!»

Снова чуть не упала, врезавшись ногой в забытый порожек надстроя. Чуть не выронила пистолет, стараясь удержаться. Зарычала – на этот раз от боли, приведшей в чувство.

– Кира, не смей!

Но она уже стояла в тени надстроя, целясь в мелькающую круговерть вертолётов, и где то далеко внутри себя поражаясь, что руки не дрожат.

– Не стреляй! – завопил Ратмир прямо в ухо, пытаясь схватить её за кисть с оружием, но Кира рычала, визжала, вырывалась из его захвата и снова наводила оружие на пляшущие в бешеном хороводе вертолёты.

– Оставь её! – внезапно рыкнула Нелла, неизвестно откуда взявшаяся. – Дай! Один!

Ослабевшие пальцы отпустили кисть Киры, и девушка почуяла, что Ратмир, сам ошеломлённый, отступил от неё, а его место за спиной Киры заняла женщина эльф.

Её прохладные пальцы облегли кисть Киры, не сжимая её, а поддерживая, словно добавляя силы.