– В ванной видел бутилированную воду, – хмуро сказал он. – Хочешь умыться?

– Хочу, – буркнула Кира, жалея, что он сразу вскочил. Только что было тепло плечу и голове, точнее – уху, а он встал, и она словно вышла на улицу, в подмороженный март.

Но послушно поплелась за Ратмиром, робко надеясь, что вода взбодрит её. Тем более – вода, не взятая с улицы, а чистая.

Пока в роскошной огромной ванной он искал бутыли с водой, она всё смотрела, как он двигается, и покусывала губу. Выглядел Ратмир, несмотря на всё его ворчание, человеком, который спал всю ночь, а проснулся не только бодрячком, а вообще час назад.

А потом начала замечать за ним странное. Обойдя ванну микробассейн, он оглянулся на неё. Но не проверяя, на месте ли она, а будто оценивая. На что?

Нагнулся за бутылью. Выпрямился. Шагу не сделал – снова взгляд на Киру. Неуверенный. Будто сомневался, что она неправильно поймёт.

Издалека не понять, чего он хочет. Но почуяла, что он выжидает – причём странно: будто позвал, но беззвучно. А зов чувственный. Правильно дли она его поняла?

Кира оглянулась на прикрытую дверь в тихий коридор и медленно пошла к Ратмиру. Пошла, на ходу стягивая через голову тунику.

Тот замер, приглядываясь к девушке.

Тяжёлая туника отлетела в сторону, а Кира, босая, в штанах и в рубашке, встала перед мужчиной.

Его взгляд стал острым, как у охотника.

А потом она увидела его потемневшие губы, услышала (или ей показалось?) его зачастившее дыхание и шагнула ближе: «Ну, и чего ты медлишь?»

Не спуская с неё немигающего взгляда, будто опасаясь, что всё происходящее ещё неправильно понял, Ратмир тоже шагнул ей навстречу, и теперь они стояли так близко, что чувствовали прерывистое дыхание друг друга.

Он всё ещё сомневался.

А Киру вдруг обдало запоздалым страхом: после развода она страшилась близости с мужчинами, ужасаясь, что в самый интимный момент партнёр, как любимый тогда муж, внезапно превратится в монстра убийцу.

Ратмир решил за обоих.

Он склонился к её губам – и снова замер. Но его руки… Она думала – обнимет. Ждала. А его ладони легли на спину ей, скользнули под рубашку и плотно прижались к нежной коже. Она молчала, вздрагивая и принимая, разогревая и утешая прохладу его рук, а он медленно погладил её спину – так мягко, так чувственно, что она шёпотом охнула от этой неожиданной ласки. И он, точно ждал только этого едва слышно выдохнутого оханья, приник к её полураскрытым губам, продолжая медленно и томительно гладить её спину, поднимая ладони всё выше, пока рубашка не упала с её плеч. Прохлады она, разгорячённая его непривычными поглаживаниями, не ощутила. Мужчина оказался умелым любовником: он просто не останавливался, одновременно целуя и лаская её, как выяснилось слишком чувствительную кожу.

И вскоре Кира уже не понимала, что делает он, что делает она, превратившись в тугой узел обнажённых нервов, и только коротко и часто постанывала…

Как они очутились на груде слегка влажных банных полотенец и халатов – она не уследила. Просто этот факт – странная постель – в её сознании отметился, как яркое событие из тревожного сна, и мгновенно забылся, как это часто бывает со сновидениями. Впрочем, сейчас всё, что происходило вне их двоих, воспринималось урывками, чтобы тут же кануть в Лету.

Тем более что и Ратмир больше не мог контролировать себя. А его хриплое дыхание заставляло и Киру безудержно нестись в русле его любовного потока…

Ещё один факт. Он тоже обнажён. Она увидела его наготу, и ей захотелось почувствовать его, что она и сделала, впечатавшись трясущимися от переживаемых ощущений ладонями в его плечи. Загорелый. Горячий. Мокрый от пота. И под ладонями отчётливо двигаются мышцы.