— А теперь идем к могиле Ма Хемлок, — приказал Вулфбейн.

Чародеи тьмы зажгли в камине свои факелы и, окружив Вулфбейна, гурьбой двинулись через темный сад. Позади ковылял Баал.

Процессия миновала декоративный прудик и вслед за Вулфбейном углубилась в рощу. Оказавшись на поляне, он приказал чародеям тьмы встать вокруг причудливо искривленного дерева с шишковатым стволом и необычными мясистыми листьями.

— Инструкция у вас, матушка? — повернулся он к Лючии.

Лючия Чизмен выступила вперед. В руках она держала открытую книгу, водя пальцем по странице.

— Поднеси факел поближе, — велела она одной из чародеек. Потом поманила к себе Вулфбейна и указала на раскрытые страницы.

— Землю вокруг Ведьминого дерева следует смочить кровью мясника, — сообщила она.

— А как вы считаете, матушка, что здесь имеется в виду — кровь самого мясника или кровь, собранная в его лавке? — спросил Вулфбейн после минутного раздумья.

— Не знаю, — пожала плечами Лючия. — Попробуем использовать то, что у нас есть, — нетерпеливо добавила она.

Вулфбейн кивнул и подал знак Баалу. Чудовищный паук потрусил к дереву и изверг кровь Сида Роллина прямо на узловатые корни.

— А теперь что? — спросил Вулфбейн.

— Произнеси заклинание, — подсказала ему мать.

Вулфбейн вперился взглядом в страницу и произнес нараспев:

Вулфбейн поднял глаза от книги:

— Здесь говорится о сердце вороны, а у нас его нет!

Но не успел он договорить, как в воздухе раздался шум крыльев и Каспар, ворон Лючии, опустился на плечо своей хозяйки. В клюве он держал нечто весьма отвратительного вида.

— Ах ты моя славная пташка! — шепнула своему подручному Лючия. — Давай, отнеси это сердечко к подножию дерева.

Ворон незамедлительно исполнил приказ хозяйки. Тут Вулфбейн почувствовал, как его щеки коснулось что-то влажное и холодное. Он провел по лицу рукой и увидел на ладони черные снежинки.

— Осталась последняя строфа, — негромко напомнила ему Лючия.

Вулфбейн вновь уставился в книгу и торопливо забормотал:

Хотя в воздухе по-прежнему кружились черные снежинки, небо оставалось чистым и ясным. Одна лишь темная тучка наполовину закрывала луну. Ни единый звук не нарушал тишины. Но вдруг в отдалении раздалось какое-то громыхание. Казалось, сюда мчится целый табун лошадей.

В ту же секунду небо затянули темные грозовые тучи и прорезали вспышки молний. Ветер, завывая, раздувал огни факелов, и в кромешной тьме они загорелись еще ярче. С неба обрушился поток дождя, столь сильного, что ворон Лючии слетел с плеча хозяйки и забился под ее плащ.

— Смотрите! — завопил Вулфбейн, указывая на изогнутое дерево.

Чародеи тьмы повиновались и увидели, что от дерева исходит жуткое зеленое свечение. Грозные завывания ветра превратились в утробные стоны, и к этим стонам примешивался какой-то новый звук, подобный громкому биению чудовищного сердца.

И с каждым зловещим ударом дерево содрогалось, словно живое существо. Медленно, но неуклонно его обличье стало изменяться. Шишковатый искривленный ствол принял форму скрюченного женского тела, две верхние ветки простерлись вперед, подобно длинным костлявым рукам. Руки эти словно притягивали бурю, впитывая в себя всю мощь разбушевавшейся стихии.

Размеренное биение стихло, сменившись отчаянным визгом. Поначалу он звучал приглушенно, но через несколько мгновений достиг такой силы и пронзительности, что даже Вулфбейну пришлось зажать уши руками. Казалось, невыносимый визг вот-вот расколет воздух на куски. Но вот он стих, а дерево выпрямилось, завершив свое кошмарное преображение.