– Максик! – встревоженной коровой взревела Маргарита.

– Наиля, – проблеял тихонько голосок из прихожей.

Максим, потирая пострадавшую голову, стараясь не сдвинуть парик, – получил-таки рамой по маковке, больно-то как! – спросил, едва сдерживаясь:

– Что там за…

Маргарита, упаковав телеса в халат, вышла в коридор, откуда доносился ее густой голос и чье-то смиренное блеянье: «Я тебе что сказала…» – «Автобус только утром, идти совсем некуда…» – и всякое прочее.

От злости и досады аж в глазах потемнело. Лишь когда Маргарита вернулась, всплеснула руками и бросилась за медицинскими причиндалами, он понял, что глаза застит кровь, льющаяся из-под рассеченной кожи.

– Что там случилось? – прошипел он, как пироксид. – Кто у нас среди ночи шарится?

Маргарита, хлопоча и обрабатывая раны любимой головы, виновато объясняла:

– Наиля, домработница… не сердись, Максик.

– Не дергай волосы! Почему ночью? – едва сдерживаясь, процедил он. Как хотелось треснуть ее по тупому котелку, аж скулы сводит…

– Ей идти некуда, автобус только утром.

– Откуда у нее ключи?!

– Ну я ей дала… Максик, пожалуйста, не злись.

Холодея от мысли о том, что эта гюльчатай могла видеть, как он орудовал в спальне, заорал шепотом:

– Пусть валит на… На вокзале переночует!

– Максик, не злись! Она до утра только останется и уйдет. Жалко же…

Едва дождавшись, когда за окном чуть посветлело, он, пока обе клуши спали, свалил из дома, прыгнул в машину и погнал по шоссе.

«Надо расслабиться. Надо успокоиться… Все из-за жалости! Все беды! – думал он, пылая от ярости. – Недобили! Недорезали! Недосажали! Недовыпололи! Недоумки!»

Впрочем, если кто и недоумок, то не он: письмишко-то оставить на столе догадался. Это тебе не какая-то эсэмэска, для такой, как Маргарита, это практически индульгенция.

«Ни разу не видел бабку, которая бы не хранила пару-тройку полуистлевших писем в шкатулке, обклеенной ракушками из Крыма. Ничего, подберусь с другой стороны. Яшка может сколько угодно считать меня недоразвитым – я-то вижу, считает, пусть и не признается никогда… и правильно делает».

Ничего. Это не поражение. Это переоценка целей! Будем работать с тем, что есть.

И для начала надо сбросить скорость. Он сам себе нужен живым. Он слишком важен.

Отъехав от города аж до границы области, он припарковался, выкурил несколько сигарет, – и помчал обратно. У него имеются недостатки, но он максималист. Все и всегда доводит до логического завершения.

А сейчас просто очень, крайне, до зарезу нужны деньги.

Глава 14

Общение с Бабой Ритой вымотало до последнего предела. До такой степени, что на следующий день мне хотелось лишь двух вещей: покоя и еще раз покоя. Выспаться и обо всем забыть.

Эта женщина слышала лишь то, что хотела слышать, видела лишь то, что ее устраивало. Бедные ее подчиненные, если таковые когда-либо имелись! Даже после того, как я нарисовала картинку с падающим гобеленом, с указанием траекторий, углов, отметок на местах явного воздействия – она все равно была уверена в том, что а) Максик был вынужден покинуть ее для выполнения важного задания и ради ее же безопасности; б) ему угрожают и, скорее всего, стремятся убить; в) отменять дарение она не собирается; г) машину в розыск не объявит и так далее.