– Маломосковская, двенадцать, – брезгливо оттопырив губу, поведала Алевтина.

Я удивилась. Это был тот самый адрес, по которому обитали мои новобрачные друзья, Ефимовы.

– Хорошо, ваша сестра переехала в отдельную квартиру – и вы потому перестали общаться.

– Не поэтому! – с негодованием встряла Агния. – Она вступила… как это сейчас называется? Гражданский брак.

– А что в этом плохого? – не подумав, спросила я – и немедленно пожалела об этом.

Потому что тетки загалдели так, что уши заложило: «В ее возрасте!», «…связываться с молокососом!», «…не посоветовавшись с семьей!», «…позабыв всякий стыд!» и всяко-прочее.

Я могла лишь молиться про себя о даровании мне благодати терпения, чтобы хотя бы не матерно разораться и не погубить свою репутацию порядочной девушки. Дождавшись, пока они заткнутся, чтобы набрать в легкие воздуха, я пригласила вернуться к фактам:

– Вы видели ее сожителя?

– Нет.

– Тогда откуда вы знаете, что это за человек? Или, иначе говоря, мошенник?

Алевтина замолчала, вхолостую открывая и закрывая рот, а Агния – видимо, лучше соображающая – сообщила, что видела их общее фото.

– Ты видела?! – немедленно возмутилась Алевтина. – И мне не сказала?

– Тихо-тихо, без рук и разборок. Потом. Простите, Агния, я вижу, вы наблюдательны, – грубо польстила я, – вы все-таки сможете припомнить какие-то черты.

Агния послушно подумала, но потом была вынуждена признать:

– Даже не могу припомнить точно.

– Ну, может, общее впечатление. Это тоже может дать кое-что.

Она снова подумала-подумала, и все равно сокрушенно развела руками:

– Никакого. Выглядит обычно, короткая стрижка, приятное лицо. Глаза светлые, скорее всего, голубые. Приятное лицо, вот разве что нос.

– А что с ним?

Агния развела указательные пальцы сантиметров на пятнадцать:

– Широковатый нос.

– В смысле крылья?

– Нет, спинка носа широкая. Переносица. Какой-то ненормальный вид лицу придает.

Удивительное дело. Нет, это совпадением не назовешь.

– Ну а имя-то?

– Имя Алла назвала. Сергей.

– А откуда он, род-племя?

– Сложно сказать. Вроде бы он из Поволжья, научный работник, но ничего точно сказать не можем.

Выяснив, что девицы безрезультатно пытались подать на розыск – видимо, московские менты, пообщавшись с ними, решили, что от таких родственников кто угодно сбежит, не оставив адреса, – и пообещав им «сделать все возможное», я сумела-таки навести их на мысль, что уже девятый час вечера и пора бы по домам.

Направляясь домой, я ощущала себя препогано. И, расположившись на кухне и заварив кофейку, – продолжала ощущать себя так же.

Снова эта вечная дилемма между «какое тебе дело» и «ну нельзя же это оставить просто так»! С одной стороны, понимаю этого неведомого мне Сергея, да и Максима… как его там? Мае́вки. Или Ма́евки? Неважно. Обоих понимаю.

Если добыча – состоятельные перезрелые тетушки, жаждущие «чувств», – сама идет в руки, как же противостоять соблазну? Как я тебя понимаю… С другой стороны, но не убивать же? Это уже мое правосознание возмутилось.

Минуточку.

Кто про убийство говорит? Где трупы? Где заявления, где хотя бы какие-то признаки того, что совершено злодеяние? Даже эти вот старые клюшки не поднимают вопроса о розыске, так? Так.