– Хорошо. Но я могу ведь вклад разбить.

– Все вклады на одно имя учитываются. И к тому же систему страхования вкладов предполагается ликвидировать. Конечно, если пожелаешь, можно перекинуть на Серегу, как обычно, карточка же у тебя, а этот алкаш и не вспомнит.

– Можно. Но меня смущает, что нет информации тут, – она указала на ноут.

– Как это нет? – возмутился Максим, достал гаджет и принялся возить по нему пальцами с видом человека, который готов прямо сейчас представить все возможные доказательства, ибо их море.

– Странно, почему-то не показывает…

Лидия ничуть не удивилась.

– Ну конечно, – ядовито заметила она, – скажет кто обывателям правду. И на когда же этот грабеж намечен?

А вот тут нужна пауза, понял Максим. Считая про себя, чтобы не спешить, он зашел с тылу, обнял, принялся целовать за ушком, потом потянул со стула…

– Перестань, – нервно отмахнулась она, – вечно ты!

Он немедленно перестал, вернулся на свое место и демонстративно закурил свою, настоящую сигарету. В напряженной тишине было слышно, как Лидия уже терзается муками совести. И, разумеется, не выдержала первой:

– Лёсичка, не обижайся.

Он молчал.

– Ну прости старуху.

– Не оскорбляй мою любимую женщину! – потребовал Макс, украдкой глянув на часы. Около часу ночи. Когда ж до нее дойдет уже, спать охота.

– Есть еще время, с первого числа будет объявлено.

Ее глаза покинули надлежащие пределы и скакнули на лоб:

– Что-о-о-о? Шутишь ты так, что ли?

– С чего это? – «удивился» он.

– Сегодня тридцать первое!

– Быть не может. Я думал, меньше. Вдали от цивилизации быстро забываешь о времени, – Максим демонстративно потянулся и зевнул, – ах, как же оно быстро летит… помнишь, как это у Гете?

Но его пассии было не до вечных ценностей: она, вскочив, забегала по кухне, хрустя пальцами, обогащая атмосферу кухни перлами житейских мудростей и мата. Максим терпеливо ждал, и это продлилось недолго.

– Отвези меня. Банкомат в двух кварталах.

– Зачем? – «удивился» он, достаточно натурально.

– Надо снять хотя бы что-то, – решительно заявила Лидия, – хотя бы что-то спасти. Не желаю! Потом можно будет что-то придумать, а пока надо действовать. Поехали. Да поворачивайся же!

Всего меньше часу ушло на эту финансовую операцию. Лишь на мгновение Максим потревожился относительно того, что Лида увидит полное отсутствие толп у банкоматов и что-то да заподозрит, но получилось с точностью до наоборот. Она восприняла это как лишнее подтверждение достоверности полученной «инсайдерской» информации:

– Быдло, – многозначительно провозгласила она, поглядывая на запоздалых сограждан, спокойно шествующих мимо банкоматов.

– Это точно, – поддакнул он, – я в машине подожду, не буду тебе мешать.

Мешать-то ему очень хотелось, страсть как не терпелось удостовериться в том, что он не ошибся в своих предположениях. Как же его раздражало это нарочито величественное шествие к банкомату, эти манерные жесты, задранный нос с брезгливо раздутыми ноздрями.

«Да шевелись ты!»

Ведь ссылка-приглашение на вступление в закрытый клуб инвесторов прокиснет всего через какие-то десять часов. И вот, наконец, они снова дома.

Пока он на кухне готовил легкие закуски к шампанскому, престарелая Лидия шуршала в комнате. Наверное, распихивала по углам пачки денег.

Ничего, он умел и искать, и ждать.