– Это что? – тихим, богобоязненным голосом осведомилась я, взирая на стопку увязанных оперативок, протягиваемых мне товарищем полковником.

Киря правильно расшифровал мое невербальное послание и засмущался:

– Да так, по мелочи. Ну, завалялось кое-что.

Я спросила прямо:

– Киря, ты издеваешься?

Он немедленно замямлил, что ничего плохого не имел в виду, просто завал по службе, а Машке на втором курсе особо много и не надо-то, и темка-то элементарная…

– Какая?

– Ну так… примитив. Латентные экономические преступления.

Я взвыла.

– Танечка, ну никто ж не просит диссер писать. Рефератец. Небольшой.

– Оперативки на что мне?

– Ну там, в универе Машкином, просят фактический материал, а где взять-то…

– Из-под дивана в собственном кабинете. Киря, ты знаешь кто?

– Танечка! Ты же умница, формулируешь мысли быстро и молниеносно, а я, пень тупой, сколько буду пыхтеть… а девочке сдаваться скоро, ну Та-а-а-анечка-Танечка!

И раз, и два, и три, и четыре… фу-у-у. Вот все беды эти от моего мягкого сердца. Еще один пример вопиющей манипуляции! Ладно, что, в самом деле, вредничать, реферат так реферат.

– Сколько времени есть? – угрюмо спросила я.

– До завтра, – шелковым голоском пропел этот гад, именующий себя моим другом.

– Вот скажи спасибо твоим детям и что «макаров» мой в сейфе, – задушевно поведала я, – и тому, что прямо сейчас я на диете и не могу тебя растерзать.

– Спасибо, – искренне сказал он, целуя мне ручку, – спасительница моя. Все, что в моих силах… ну а завтра я подскочу?

– Давай.

Сунув мне тортик и упаковку отличного кофе, Киря умчался в розовые дали, а я, вздохнув, отправилась за ноутбук.

На самом деле – строго между нами, – я люблю такую работу, спокойную, аналитическую, основанную не на общении с различным людом, а на изучении материалов. И оперативки я люблю, эти папочки, которыми ранее были завалены кабинеты оперов и которыми завалены и теперь, только уже не так открыто. И несмотря на то, что эти документы, скорее всего, никогда не лягут на стол следователя, в них чаще всего содержатся ценнейшие сведения, как минимум достойные того, чтобы тратить на них время, применив умственные способности.

Да и тема на самом деле интересная.

Что может быть латентнее честного отъема денег у населения? И тем не менее у меня на столе – материальные, вполне осязаемые свидетельства того, что такое явление существует, никуда не делось. Что финансовые пирамиды не просто не искоренены, но и процветают… ну, это я громко сказала. Не совсем процветают. Наверное, где-то в другом месте процветают, а в Тарасове так, изредка проклевываются. Денег не так много у населения.

Ладно, начнем потихоньку.

Набрасывая одной рукой общие слова относительно перераспределения собственности, недоверия банковским структурам, отсутствия навыков грамотного инвестирования и прочей лабуде, я другой перелистывала представленные Кирей оперативки. Сначала формально, потом с нарастающим интересом, теперь с удивлением – и удивлялась все больше и больше.

В принципе, ничего не было поразительного в том, что в большинстве из этих папочек количество подшитых листов не превышало пяти, да и те приходились на оформленные реакции коллег-правоохранителей.

Я имею в виду, что процесс расследования латентных финансовых преступлений, «как бы» зафиксированных за последние года два, сводился к тому, что кто-то из граждан – максимум инициативная группа из пяти-семи наиболее активных – подает бумажку на то, что их лишили последних кровных.