Я помнила. Еще бы.

– Ну вот. Они встречались долго, хотя Нехристь был женат. Поговаривают, что вроде бы у них общий ребенок был, но умер в младенчестве. После этого у нее повредилось что-то на чердаке. Начала протаскивать всякую чуждую повестку, на всех кидаться, пару раз гранты из-за кордона получала…

– Ага. А счета ее проверяли?

– Нет у нее счетов, официально-то, – поведал Киря, – после того, как пару раз предупреждение вынесли, она, надо полагать, все счета на кого-то переоформила, чтобы избежать конфискации или чего там боялась – не ведаю.

– Ясно, – кивнула я, – но квартира-то ее?

– Ее квартира, проверил. Так что городу отойдет, будут тут дворники жить, что ли.

– Понятно. Ну, я думаю, можно отчаливать?

Мы покинули неуютное жилище, приладили «печать» на место и в полном молчании проследовали к машине. А о чем тут было говорить?

Впрочем…

– Ладно, Киря, сам-то как думаешь?

Не отрывая взгляда от дороги, полковник умудрился закатить глаза:

– Понимаешь, Таня, тут какая история. С одной стороны, мне лишний гемор ни к чему. Да и тетка лично мне несимпатична.

– Ну да.

– Хорошая версия: остановка сердца, несколько лишних капель снотворного, все гладко, мирно. С другой, вот сидит какой-то червяк здесь, – он постучал пальцем по лбу, – и гложет.

– Понимаю, – согласилась я, – все эти фрагментики, уборочки, ну и все такое…

– Ну в целом есть еще кое-что, ты просто не в курсе. Не исключено, что надумываю, но за последние года три это уже пятый случай с похожими обстоятельствами – только из того, что известно мне.

Я вспомнила Гариковы слова и напряглась:

– Что ты имеешь в виду?

– Пока ничего, сама понимаешь, без доказательств предпочитаю ничего не иметь. И все-таки нечто общее имеется. Все женщины – старше среднего, с самостоятельным доходом или просто состоятельные, одинокие или потерявшие связь с родственниками, и…

Он замялся, я помогла:

– Что, вышедшие замуж и пропавшие?

– Да если бы так просто. Нет, – с сожалением возразил он, – или просто скончавшиеся, или пропавшие, или выехавшие для «воссоединения с родственниками» – и недоехавшие.

– То есть имеет место научный, он же системный, подход.

– Ну, типа того.

– Понятно. Ну а как дома-то, все нормально?

Самый лучший способ выйти из разговора – это метод Штирлица, бросить лучше всего запоминающуюся последнюю фразу.

Киря немедленно отбросил рефлексию и гроздья пропавших старух и просиял:

– О, это песня. Младшенькое чадушко знаешь, что удумало?

Так, у меня есть минимум полчаса. При всем моем уважении, полковник становится невменяемым, стоит упомянуть его семейство, и одним из симптомов помешательства является словесное извержение. Пока мой дорогой друг одновременно рулит и болтает, я совершенно спокойно могу подумать.

Итак, случай не единичный… да какой единичный! Гарик на своей земле три случая насчитал – за полтора года. Киря у себя, то есть повыше, за три года имеет пятый случай. Жуть жуткая.

Но давайте от фактов плясать. Яворская. Официальная версия: смерть от как бы естественных причин. Ну, увлеклась, перекапала снотворного – бывает. Говорят, эта модная болезнь на мозги влияет, а у Лидии с этим богатством и так негусто было. Ну не выпускать же Кире «глухаря», он и сам совершенно спокойно может это сделать.

И, вообще, строить предположения при полном отсутствии оснований – дурной тон.