И ушел, оставив психическую в покое.

Маргарита сидела на холодном кресле у дверей реанимации, заходясь в беззвучном плаче.

Ее тихонько потрепали по плечу, она подняла глаза и увидела детектива Татьяну:

– Маргарита Николаевна. Вы в порядке, как себя чувствуете?

– Хорошо… я хорошо, все в порядке.

– Давайте отвезу вас домой, в таком состоянии вам нельзя садиться за руль.

– Я не… не сяду. Спасибо. Я тут подожду.

– Он жив? – прямо спросила Татьяна.

– Да, все хорошо, спасибо, – повторила Маргарита бездумно, как попугай.

– Вы в состоянии рассказать, что случилось?

– Да, конечно…

Маргарита послушно описала происшедшее, Татьяна слушала очень внимательно, ее зеленые глаза невольно расширялись, расширялись, пока совсем не вылезли из орбит, а алый рот открылся в изумлении. Если бы это был другой человек, можно было бы сказать прямо: челюсть отвисла. Впрочем, она довольно быстро взяла себя в руки и привела свое милое личико в нормальное состояние.

По окончании рассказа повисла тишина. Татьяна как бы без сил опустилась на соседнее кресло и принялась нещадно тереть лицо руками, как бы пытаясь прийти в себя. Так просидели довольно долго, наконец девушка, машинально потрогав валяющийся на соседнем кресле рыжий парик, спросила:

– Что это у вас?

– Это? Это не знаю, – таким же манером ответила Маргарита, подтягивая его к себе и бестолково вертя в руках.

– Рыжее.

– Да.

Татьяна, издав то ли вздох, то ли стон, спросила:

– Маргарита Николаевна, может, вы позволите мне осмотреть все на месте?

– Пожалуйста. А зачем? – бездумно спросила Маргарита.

– У меня есть серьезные основания полагать, что все произошедшее – часть запланированной акции по ликвидации вашего супруга, – внушительно пояснила Татьяна, – вы меня понимаете? Вы ведь знаете, с какой дьявольской хитростью могут реализовываться такого рода спецоперации…

Она говорила и говорила, и постепенно в глазах несчастной женщины появился проблеск разума, потом понимание, вот уже она слушала вполне осознанно – и, наконец, Баба Рита решительно заявила:

– Танечка, если вы сможете съездить прямо сейчас – я буду вам исключительно признательна. А я тут подежурю, для надежности.

– Исключительно правильное решение, – солидно кивнула она, – говорите адрес и давайте ключи.

…Максим лежал, глядя пустыми глазами в потолок, и все его выполосканное, промытое, продезинфицированное существо кипело от безумной и бессильной ярости. Контактные линзы раздражали сухие глаза, по голове гулял холодок – что за?!

Ах вот оно что. Видимо, в процессе медицинских манипуляций парик с лысины улетел к такой-то маме… Жаль, хороший. Крепко держался. Ну и фиг с ним.

Он прокручивал в памяти все происшедшее и скрипел зубами от рези в желудке и злобы: «Что пошло не так? Сколько можно нянчиться с одной-единственной заразой?»

Это же какой-то позор. Ведь реализовано столько проектов и с первого же раза, и все проходило без малейших проблем.

Тут пришлось и жениться, испоганив настоящий паспорт, и в налоговой засветиться, и у гайцев, и перед арендаторами, и перед черт знает каким количеством народу. Сколько оплошностей – и на абсолютно ровном месте.

Здравый смысл говорит, что надо отказаться от этого дела. Много свидетелей. Слишком рискованно. В итоге не факт, что получится выкрутиться. Надо валить.

В конце концов, деньги есть, достаточно просто изъять их из очередного выгодного дела, пока не поздно.