– Я вам сочувствую, но пластыря нет. Если же глобально, то я могу помочь пресечь деятельность моего брата.

Это что еще за иудушка? И снова считаю необходимым взять тайм-аут и помолчать. Расчет оправдался, Яков кивнул:

– Понимаю ваше недоумение. Однако категории благородства и родственных чувств нам придется оставить в стороне. Вам нужен результат, я могу помочь его достичь…

– Предав родного брата? Оригинально.

Яков вздохнул:

– Я не думал, что вы до такой степени чувствительны. Хорошо, я объясню. Во-первых, мы не родные, а единокровные, у нас общий отец. Максим – от старшей, любимой жены. Актрисы.

Интересно.

– Драматическая инженю, прима провинциального театра, – он изобразил улыбку, дернув верхней губой, – наивная невинность и все такое.

Да, видимо, их с мачехой отношения теплыми не назовешь…

– Она умерла при родах.

А. Простите.

– На моей матери женились, чтобы было кому Максику кашку варить. Потом родился я, с вот этим, – он постучал палкой, – и, хотя в целом мои умственные способности гораздо лучше, чем у Максима, мне заботы и любви выпадало так, по остаточному принципу.

– Банально.

– Подлости всегда банальны, – заверил он, – у меня нет привычки врать. Так все и было. Я дебил, он – умница, я урод – он картинка.

– Это на любителя, – вставила я. Зачем – понятия не имею. Может, поддержать человека в его переживаниях? А он вообще переживает?

– Я вполне объективен. Вы, по всей видимости, имели возможность убедиться в том, что он может казаться каким угодно. Признаться, в детстве я просто был околдован и серьезно полагал, что у меня гениальный брат. У него лицо, которое может быть любым, на котором отображаются каждое слово, каждая мыслишка, возникшая в уме.

– Не особо, – осторожно ответила я, – а кстати, почему он на сцену не пошел? С такими талантами.

– Слишком себя ценит, чтобы лицедействовать.

Я подняла бровь.

– Всегда говорит правду.

Я подняла вторую.

– Не верите? – улыбнулся Яков.

Удивительно, но улыбка у него очень приятная, прямо так и хочется ответить тем же. Я не сдержалась и улыбнулась в ответ:

– Не-а.

– Ну, вы, как женщина, должны понимать. Он врет один-единственный раз и себе, а все остальные разы искренне верит в то, что говорит.

– В целом понятно, валяйте дальше.

– Дальше… Вы с ним общались?

– Не довелось.

– И очень хорошо, что не довелось. И очень хорошо, что вы так молоды. Если бы вы общались и вы бы его интересовали, то позабыли бы обо всем.

– Собранные материалы подтверждают ваш тезис о том, что он довольно обаятелен.

– Огромное обаяние, и он им пользуется мастерски. Вы наверняка уже знаете, скольких он заставил плясать под свою дудку и делать откровенные глупости.

– Может, он владеет каким-то методом, НЛП, манипуляции…

Яков оставил ремарку без внимания и продолжал:

– И это были женщины различных слоев общества, разного уровня образования, уровня интеллекта… общего у них было мало, точнее, много. Много денег.

«Интересно, насколько он осведомлен о делах своего братца?»

– Если вкратце, то на сто процентов.

– Вот уж не думала, что и у меня все на лице написано.

– Не написано, – утешил Яков, – просто у меня не с мордой, а с мозгами все в порядке и с логикой.