– Громкое заявление, – заметила я.

– Имеющее под собой все основания, – заверил он.

– А можно какое-то доказательство?

Яков посмотрел на меня даже с каким-то сожалением:

– Татьяна Александровна, если бы я не знал о своем брате абсолютно все, как считаете, смог бы я найти вас сегодня? Я вообще бы не знал о вашем существовании. Логично?

– Хотя и обидно.

– Ничего. Я срисовал ваше появление буквально тотчас после того, как вы запустили кампанию. Следил за вашими эволюциями – и потому даже на одной с половиной ноге смог за вами угнаться.

Однако. Пришлось запить разочарование в своей гениальности крупным глотком кофе. Такой поворот мне как-то на ум не приходил. Ну что же, я умею признавать чужое превосходство, особенно если его превосходительство предлагает мне свое содействие.

– Итак, будем считать, что с этим разобрались?

– Будем.

– Теперь вы захотите задать какой-либо вопрос или несколько?

– И вы ответите?

– Конечно. У нас же частная беседа, не допрос.

– И официально вы показаний давать не будете? – мимоходом осведомилась я. Ну мало ли.

– Разумеется, нет, – вежливо ответил он.

По крайней мере, я попробовала. Вопрос, вопрос… ну, допустим:

– Максим ограбил синьора Батисту?

– Да.

– Максим убил Лидию Яворскую?

– Совершенно верно.

– И Аллу Коржову.

– Москвичку? Да.

– И покушался на Маргариту Гутман?

– Да, – он чуть помедлил, мне даже показалось, что по его каменной физиономии прошла какая-то весьма сильная эмоция. Может, просто показалось.

– И сколько на его счету убийств?

– Этого, извините, я не скажу. Надеюсь на ваше понимание.

– Понимаю. А куда он девает награбленное?

Тут повисла тишина. Яков молча налил себе полную кружку, выпил. Затем добрел до стойки, чтобы заказать еще кофе. При этом хромал с таким томным, покорным видом, как будто видел, как тетки вокруг, пригорюнившись, смотрят на него и жалеют: «Такой хорошенький, молоденький – и калека!» Да уж, сто раз прав был старина Холмс: если артистичность в крови – она непременно где-то да вылезет. Один мастак вызывать к себе любовь, другой – сострадание, причем оба – абсолютно незаслуженно. Даром что мамы у этих деятелей разные. Может быть, отец – тот еще артист?

Яков вернулся за стол, посидел, посмотрел на меня, как бы прикидывая, можно ли доверить мне эту страшную тайну.

– Поясню, – решила помочь я, – даже по той информации, которой я обладаю, он давным-давно должен был быть в списке «Форбс». Однако тот факт, что он продолжает свои, так сказать…

– Проекты. Он предпочитает так это называть.

– Пусть так. Поскольку он продолжает свою деятельность, у меня есть все основания предположить, что денег у него нет и они ему нужны. Кстати, не скажете, для чего?

– Нет, и на этот вопрос я вам сейчас не отвечу. Это его личное дело. Ну а куда делось все заработанное – пожалуйста, скажу прямо сейчас и прямо: их у него украли.

И уточнил:

– Я украл.

Сегодня поистине день чудес.

– Позвольте подвести промежуточные итоги, – попросила я, – ваш брат – серийный убийца, который совершает свои преступления с корыстными целями, а вы его обкрадываете?

Яков вежливо склонил голову:

– Именно.