– Так это что, все вы?!

– Я, – пожал плечами Яков, – а что удивляться. Штуки-то нехитрые. Немного математики, небольшие вложения в рекламу, социальная инженерия, соцсети и прочее. Операция, в целом, аналогична той, что сейчас проворачиваете вы. Ловушка для дурака. Конкретного, напыщенного, единственного дурака.

– Как же единственного, если от вашей, извините, деятельности пострадали и невинные люди?

– Ну, если кто и пострадал, то ненамного, – твердо заявил Яков, – я процесс контролирую лично. Все эти проекты были заточены под Максима и никого иного. Я знал, сколько он выручает на каждой операции, и формировал «уникальные» торговые предложения под определенные суммы. Ну, это детали. Если бы кто-то взял на себя труд расследовать мои художества…

– А вы так уверены, что никто не брал?

– Конечно. Граждане на уголовку не навкладывали, а Максим в полицию не обращался, сами понимаете.

– Погодите, погодите, – я полистала изображения, нашла нужное «Динамо-Волга», – это тоже вы?

– Я. И многое другое – тоже я. А почему именно этот проект? – прищурился он. – Погодите-погодите, неужели это вы рвались ко мне на «обучение», со своими трудовыми копейками? Елена.

– Нет, это не я. Но я знаю, о ком речь. Слушайте, да вы талант, – искренне признала я.

– Позвольте ответить вам тем же, – галантно отозвался Яков, – серьезно. Конечно, вам крупно повезло обнаружить следы моего братика, но все-таки без таланта… более того, гениальности…

– Спасибо.

– Заткнитесь. Черта лысого бы у вас получилось. Вот почему я решил, что нам просто необходимо работать вместе. Вы согласны?

Я подумала, что в интересах дела вполне можно пропустить мимо ушей очередное хамство несчастного калеки, пусть и потустороннего существа из преисподней, с вывернутой совестью и собственной, уникальной системой ценностей.

«Кто ты, чудовище? – пыталась сообразить я, изо всех сил стараясь контролировать мимику. – В твоих жилах течет одна кровь с этим человеком, благодаря ему ты фактически вторично родился, встал на ноги. Ты жил за его счет. Возможно, он грубый, самодовольный выпендрежник, зануда. Но брат ведь?»

Так. Пора прекращать метафизические терзания и выслушать конструктив.

– Мне кажется, вы ждете от меня подвоха, – в очередной раз угадал Яков.

– Еще какого, – от чистого сердца признала я.

– Зря. Но я могу исправить положение. И прежде всего я могу немедленно указать на вашу ключевую ошибку в планировании операции.

– Неужели? Вы ее выявили?

– Совершенно верно.

– И что же, готовы ручаться, что если ее устранить, то все сложится удачно?

– Чем угодно отвечаю, – твердо заявил он, – а еще учтите: сейчас, именно сейчас он крайне нуждается в деньгах, и нужно их очень много и максимально быстро. В условиях цейтнота он соображает хуже и способен сделать ошибку, что, в принципе, ему несвойственно.

Я терзалась сомнениями. Все это было крайне заманчиво, логично. С одной стороны, он мне нравился. Я бы даже сказала, что я его понимаю. Видно, что человек умный, талантливый, пусть и беспринципный… к тому же от этого последнего качества страдает только тот, кто заслуживает не просто страдания, а масштабной перековки в санатории строгого режима.