– По-вашему, это все уладит? Как вы сами сказали, Людовик, у нас всего три дня, и ни минутой больше. По истечении этого срока все закончится либо для убийцы, либо для нас. Надо, чтобы закончилось для него. Раз Шауб настолько потерял голову, что решил вас убить, значит, он здорово струсил, а это прямое следствие вины. Не будем пока гадать, почему организатор этой игры со смертью предпочитает уничтожать своих сообщников и не трогает вас. Подумаем вот о чем. Шауб замешан в этом деле, и, следовательно, наши предположения верны. Из этого вытекает, что шофер, Альдо Эрлангер, тоже принадлежит к банде. И теперь нам необходимо сосредоточить все усилия на нем. Парень он нервный, довольно мрачный и скрытный. Оставшись сиротой, Эрлангер всегда жил один. Говорят, он очень озлоблен и вечно жалуется на всех и вся. Попробуем устроить вам с ним встречу завтра вечером. Но на сей раз ведите себя осторожнее, а, Сенталло? И запрещаю вам идти к Эрлангеру в одиночку. Я обеспечу тылы, и черт меня возьми, если я не схвачу убийцу за шиворот, стоит только ему появиться в окрестностях!

ГЛАВА X

Альдо Эрлангер, медленно ехавший за рулем своего фургончика по запруженной в этот час машинами Цюрихштрассе, так резко и неожиданно затормозил, что едва не устроил серьезную аварию. Другие шоферы отчаянно ругались, но Альдо ничего не слышал. Невзирая на проклятия коллег, он очень медленно тронулся с места, не сводя глаз с мужчины, который спокойно шел по тротуару, останавливаясь у каждой витрины, и, по-видимому, наслаждался жизнью. Из оцепенения шофера вывел лишь окрик полицейского, который хотел знать, собирается ли он ехать нормально или будет и впредь мешать движению. Эрлангер не ответил. Как автомат, он нажал на педаль, но вел машину, скорее повинуясь привычным рефлексам – мысли витали далеко-далеко. Может, он обознался? Оставив фургончик на стоянке банка Линденманн, он вернулся на Цюрихштрассе и пошел навстречу человеку, чье лицо хотел разглядеть поближе. Заметив вдали знакомую фигуру, Альдо спрятался в подворотне и стал ждать. Сенталло прошел так близко, что мог бы коснуться его рукой, но как будто ничего не заметил. Альдо побледнел как смерть, и все его внутренности вдруг сжал дикий страх.

Эрлангер побежал в ресторанчик, где всегда обедал, однако против обыкновения на любезное приветствие официантки Леони ответил лишь неопределенным ворчанием и почти не мог есть. Не отводя глаз от стрелок часов над стойкой с чистой посудой, Альдо курил сигарету за сигаретой. Наконец, когда часы показывали четверть второго, Эрлангер встал и, взяв в кассе жетон, пошел в телефонную кабинку. Тщательно закрыв за собой дверь, он набрал номер. Долго никто не отзывался, наконец трубку сняли, и шофер, назвав свое имя, получил возможность поговорить с тем, кого так нетерпеливо поджидал.

– Говорит Эрлангер… Да, я это отлично понимаю и не будь дело так серьезно, ни за что не стал бы звонить… Я только что видел Людовика Сенталло! Он гулял по Цюрихштрассе! Нет-нет, Сенталло вовсе не производит впечатление человека, старающегося остаться незамеченным! Даже наоборот… Как, по-вашему, что бы это могло означать? Вроде бы парню еще трубить и трубить в тюрьме! Конечно, потому-то я и счел нужным вас предупредить. Хорошо, раз вы все берете на себя, мне больше не о чем беспокоиться. Договорились, патрон.

Альдо повесил трубку. Лицо его вновь обрело естественные краски. А Леони решила, что у клиента не все в порядке с головой: то рычит, как медведь, и ничего не ест, то вдруг делает комплименты и заказывает кофе с вишневым ликером.

Однако Альдо Эрлангер недолго пребывал в эйфории. К беспокойству, вызванному нежданным-негаданным возвращением Сенталло, стали примешиваться угрызения совести. Альдо воспитывался в суровых правилах реформистской церкви. Правда, он рано отошел от религии, ненавидя общество, в котором сироте так трудно обеспечить себе место под солнцем.