Не ожидая приглашения, Людовик, тихонько отодвинув Альдо, вошел в дом.

– Не может быть, чтобы я до такой степени изменился! Сенталло! Людовик Сенталло! Мы прожили вместе несколько достаточно тяжких минут, чтобы вы их не забыли, верно?

Альдо, застыв от изумления, взирал на Людовика.

– Сенталло… – пробормотал он. – Сенталло… Но как вы узнали мой адрес?

– Мне его дали в банке… Но закройте же дверь, старина. Здесь совсем не жарко, и потом, ваш привратник и так встретил меня не слишком любезно. Я думаю, он запросто может подняться и потребовать, чтобы мы соблюдали тишину.

Добродушное настроение Людовика настолько сбило Эрлангера с толку, что он машинально подчинился. Ему не раз приходило в голову, что произойдет, если они с Сенталло окажутся лицом к лицу, но ничего подобного он и представить не мог. Не зная толком, как себя вести, Альдо предложил Людовику единственное кресло, а сам опустился на стул, не сводя глаз с лица гостя.

– Я вроде бы видел вас сегодня на Цюрихштрассе около полудня, но решил, что обознался… Вы… вы смахивали скорее на туриста…

– Почти так и есть, Эрлангер. Я вернулся из чертовски долгого путешествия. Знаете, два года в тюрьме – это очень много…

– Я… догадываюсь… Вас… вас отпустили?

– Да, в конце концов эти господа признали, что я не виновен. Но, похоже, извиняться не собираются, пока не посадят под замок истинных преступников.

– А-а-а…

Эрлангер не находил, что сказать. Его вновь охватило странное ощущение, что вокруг стягивается сеть. Раз Сенталло выпустили из тюрьмы, значит, полиция идет по его, Альдо, следу… Шофер содрогнулся.

– Я очень рад, что это не вы на меня напали тогда…

– Неужто вы в этом сомневались, Эрлангер?

– То есть как?

– Вы достаточно давно меня знаете и не могли не понимать, что я просто не способен на подобные действия, верно?

– Если вы помните, я ничего не утверждал категорически.

– О, не беспокойтесь, я ничего не забыл… Вы упоминали о моих брюках… таким образом, что с равным успехом могли бы назвать имя. Разве не так?

– Вы на меня в обиде?

– Нет. Ведь кто угодно может ошибиться.

– Я ужасно жалею, что мои показания повлияли на приговор.

– Не сомневаюсь, Эрлангер, но, как я уже говорил, любой может ошибиться… Бывает и так, что вроде бы хорошо знаешь человека и вдруг он предстает перед тобой в совершенно неожиданном свете… Ну, например, бедняга Шауб…

Альдо напрягся. С чего вдруг Сенталло заговорил с ним о Шаубе? Но гость замолчал, и он сам задал вопрос:

– А что такого сделал Шауб?

Людовик разыграл крайнее недоумение.

– Как, вы не в курсе?

– Насчет чего?

– Он умер…

Альдо показалось, что земля уходит из-под ног. Пальцы его судорожно сжали край стула, лоб покрылся испариной.

– Шауб умер?

– Да, вчера вечером.

– И от чего?

– От удушья. У него на шее слишком сильно стянули шнурок.

Альдо вскочил так стремительно, что стул грохнулся на пол.

– Вы хотите сказать, что он… его…

– …Убили? Да, Эрлангер.

– Но по… почему?

– Да потому, что он был сообщником в ограблении банка Линденманн. Разве вы об этом не знали?

– Не может быть!

– О, да! И кто бы мог подумать такое о папаше Шаубе, а?

– Но в конце-то концов, почему вы решили, что он – один из воров?

– Это целая история, Эрлангер… Вы помните о Дженни? Мне позвонили и сказали, что она попала под машину как раз, когда мы с вами собирались уезжать… Именно из-за Дженни я умолял вас изменить маршрут… Ну, вспомнили?

– Но на суде все уверяли, что ее не существует!

– А она очень даже существовала, Эрлангер.