У Альдо так пересохло во рту, что он с трудом сглатывал слюну.

– И она… вам все объяснила?

– Не успела… Мы должны были встретиться, и тогда Дженни рассказала бы мне все подробности махинации, жертвой которой я стал… Но она не пришла на свидание…

– Не пришла?

– Нет, Дженни выловили из озера… и у нее на шее тоже был шнурок.

Сенталло сделал вид, будто не слышит хриплого стона Эрлангера.

– Ну вот, тогда я пошел поболтать с Вилли Оттингером, ее сожителем. Вероятно, именно Вилли тогда напал на вас, а вы приняли его за меня… К несчастью, Оттингер тоже не успел со мной поговорить… Вечно меня обгоняет этот душитель… Видите ли, Эрлангер, у меня такое впечатление, что тот, кто организовал все это дело, идет за мной по пятам, не упускает меня из поля зрения с той самой минуты, как я вернулся в Люцерн, и методично уничтожает всех своих сообщников, стоит мне только выйти на их след… Короче, убирает опасных свидетелей.

В полной панике Альдо уцепился за руку Людовика.

– Это неправда! Я не верю вам! Просто вы хотите нагнать на меня страху!

– Вас-то мне зачем пугать, Эрлангер?

Сообразив, какую сделал оплошность, Альдо уставился на Людовика перепуганными глазами, а тот вполголоса продолжал:

– Выходит, вы тоже – из этой банды? Так вы отлично знали, что это не я на вас напал?

– Вот вы какой ловкач и хитрец, да? Ужасный хитрец, а, Сенталло? Но вы не заставите меня сказать то, чего я не говорил, и зовите сюда хоть всех легавых Люцерна – ни слова не вытянете! Это вы на меня напали, вы! Я готов поклясться!

– И совершенно напрасно. Лжесвидетельство может очень далеко завести… Впрочем, я вовсе не собираюсь звать полицию… Вот только тот, другой…

– Другой?

– Ну да, убийца… Как вы ему докажете, что не наболтали лишнего?

– Я поклянусь ему!

– Он уже знает, что вы чертовски здорово умеете врать, Эрлангер! Вспомните, как вы лгали судьям. И потом, у меня такое впечатление, что он вообще не станет с вами разговаривать. Этот тип со шнурком…

– Но меня-то он послушает! Он знает, что я не способен на предательство!

На грани истерики, Альдо, сам того не замечая, нервно сплетал и расплетал пальцы и облизывал пересохшие губы.

– Шауб тоже так думал…

– Да? Что ж, сейчас поглядим!

Окончательно перестав что-либо соображать, Альдо схватил телефон и на глазах у Сенталло набрал номер.

– Алло! Алло!… Патрон дома? Да… Скажите, что его просит Эрлангер… Альдо Эрлангер… Ладно, когда вернется, попросите его немедленно позвонить мне. Скажите, что у меня побывал Сенталло… Людовик Сенталло… Да-да, он знает, кто это… Хорошо. Спасибо…

Повесив трубку, он лихорадочно забормотал:

– Я ему все расскажу! И он вами займется, слышите? Жаль, что вы не остались в тюрьме! Потому что теперь вам придется переехать на кладбище…

– Боюсь, как бы вы не оказались там раньше меня, Эрлангер…

– Вы всегда были дурнем, Сенталло!

– Верно… но я изменился… В тюрьме происходят удивительные перемены… Вы это сами узнаете…

– Вон отсюда! Довольно я на вас насмотрелся!

– А если я не уйду?

– Вот как?

И прежде чем Людовик успел сообразить, что он затеял, Альдо выхватил из ящика стола остро отточенный нож.

– Хотите познакомиться с этой штукой?

– Отлично, старина, я не стану настаивать… До скорой встречи!

– На кладбище!

– Да, я принесу вам цветов!

Вертретер стоял внизу вместе с полицейским, который весь вечер следил за Эрлангером.