Дождавшись, когда отец ляжет спать, Алексей Барабаев оделся и вышел на улицу. Через час он был у Хрипунова, который был не один, а вместе с Петешевым, и поведал все как есть:

– Батя рассказывал, что золото у них на виду выставлено. А что тогда о закромах говорить! Профессор все время на Кабане пропадает, на «Ферме‐2». Сейчас там студенты с ним, какие-то занятия у них проводит, другого такого случая может не быть!

– Дело интересное, – не стал возражать Большак. – Что скажешь, Петух? – посмотрел Василий на Петешева.

– А чего здесь говорить? – невозмутимо ответил Петр, пожав плечами. – Я всегда был за знатный улов! Дом точно богат, если там профессор живет. Им денег много платят, не то что рабочему классу. Я вот электромонтером на «Пламени» работаю, а более тысячи никогда не получал.

– Вот и отлично! Но сначала пусть в дом сходит Надежда, – посмотрел Василий на жену, молча расставлявшую на столе тарелки для сваренной картошки. – Нужно проследить, чтобы профессора дома не оказалось во время грабиловки.

– Что я должна сделать? – посмотрела Надежда на мужа.

– Скажешь его сестре, что ты приехала из Москвы, из сельхозакадемии, к профессору Манцевичу… В общем, соври что-нибудь, да так, чтобы сестра ни о чем не догадалась. Девка ты грамотная, школу окончила, придумаешь что-нибудь. Скажи, что приехала проконсультироваться… Лишнего тоже болтать не следует, судя по всему, сестра профессора тоже не глупая баба и может сразу усечь, что к чему. А сама посмотри по сторонам, что и где лежит, как открываются двери, какие в доме замки. Всю обстановку осмотри внимательно, чтобы мы потом в темноте лбы о мебель не расшибали. Потом нам подробно расскажешь, что к чему. Лады? – строго посмотрел Василий на жену.

– Хорошо, – негромко отозвалась Надежда.

– Вот какая у меня жена понятливая… Давай еще по одной, – подняв бутылку с водкой, Большак разлил ее по стаканам, – и хватит! Завтра у меня смена. Сутки дежурить буду. Надо бы выспаться.

* * *

Надежда не разочаровала – сумела выполнить задание в точности. Вернувшись вечером, она увлеченно принялась рассказывать об увиденном Василию, только что пришедшему со смены и севшему за стол с разложенными на нем кушаньями. Слушая жену, он задумчиво осматривал копченую нарезку, разложенную на плоской большой тарелке тремя аккуратными рядками, и вареное мясо, положенное большими аппетитными кусками, решая несложную и приятную для себя задачу – с чего бы начать?

А потом подцепил вилкой мясной ломоть и зажевал.

– Я когда в дом вошла, – увлеченно продолжала рассказывать жена, – то едва о порог не споткнулась. Он у них высокий, в темноте можно не заметить и упасть. Поэтому ноги в этом месте нужно будет поднимать высоко.

– Дельное замечание, – похвалил Хрипунов. Налив в рюмку водки, он выпил ее и закусил хрустящим огурчиком. – Одно дело лоб разбил, а другое – на всю округу шум можно поднять.

– Дальше по обе стороны идут две комнаты, но это так… Старье там всякое разложено! Пальто старые висят, плащи какие-то… А вот дальше гостиная. Вот живут же люди… Правильно Лешка говорит, только и завидовать! Чего только у них там нет, – изумленно прижимала она к груди ладони. – И хрусталя целый шкаф! И китайская фарфоровая посуда! Золото на виду лежит – какие-то побрякушки, кольца, браслеты! У меня от всего этого добра аж глаза на лоб полезли!

– Хорошие новости, – одобрительно произнес Хрипунов.