Глава 16

Не пропадать же добру

1948 год, середина июля

Уже было далеко за полночь, когда к дому Манцевичей подъехала легковая машина. Из нее один за другим вышли трое мужчин. Прячась в глубокой тени деревьев, они вошли во двор через проем в заборе. Приусадебный участок Манцевичей выглядел ухоженным: территорию пересекали ровные узкие дорожки, посыпанные песком; стволы деревьев, выстроившихся в ряд, густо побелены; аккуратно подстрижены кусты малины и смородины; в углу аккуратные грядки клубники.

Узкая тропинка привела прямиком к чулану. Петр Петешев засунул лом в железное кольцо, на котором крепился увесистый замок, и, стараясь не греметь, выдернул его из доски. Все трое неслышно вошли в чулан. Осветили темное помещение фонариком.

– Доски там внизу подгнившие, – заметил Барабаев, – их можно ломиком расшатать.

– Дело, – согласился Петешев и принялся раздвигать доски чулана ломом, а когда наконец они, не выдержав натиска, сорвались с гвоздей, Хрипунов скомандовал:

– В общем, так, Бабай, сейчас полезешь в дыру, потом пройдешь по коридору и откроешь нам дверь, а мы по-тихому войдем. И чтобы все спокойно было! – погрозил он. – Шухер нам не нужен! Ты меня понял?

– Понял, Большак, – заулыбался Алексей.

– Ты не лыбься… Дело серьезное! Как только откроешь дверь, идем сразу в комнату профессора. Его там не будет – Надька уже проследила за ним, сегодня он ночует на «Ферме», сестра одна будет в доме. Вот у нее и спросим, где профессор золотишко припрятал. Все путем будет!

– Сделаю! – откликнулся Барабаев.

Алексей Барабаев протиснулся в узкий лаз, а еще через две минуты Хрипунов и Петешев услышали, как у входной двери тонко скрипнула половица, следом невесело проскрежетала щеколда, и дверь приотворилась.

– Сюда, – негромко произнес Барабаев.

Хрипунов с Петешевым вошли в темный коридор. Впереди дверь в комнату. Большак потянул за ручку, дверь не поддавалась. Заперта!

– Придется пошуметь. Некстати, конечно, но ничего не поделаешь, – выругался Василий. Протянув Петешеву топор, Хрипунов скомандовал: – Давай, Петро, взломай дверь, ты у нас парень здоровый! Но чтобы все поаккуратнее вышло и быстро!

Петр засунул острие топора в щель между косяком и дверью, после чего с силой надавил. Раздался сильный треск ломающейся доски, и дверь распахнулась.

Из соседней комнаты вдруг выбежал пожилой перепуганный мужчина. Кальсоны и нательная рубаха мешковато болтались на его тощем долговязом теле.

«Профессор! – догадался Василий Хрипунов. – Этого еще не хватало! Откуда же он тут взялся?! Он же должен был ночевать на «Ферме»! Ну, Надька, не уследила!» Пожилой мужчина, еще, видно, не пробудившись ото сна, вертел во все стороны головой и, не замечая вошедших, повторял одно и то же:

– Что такое?! Что такое?! Что происходит?!

Карманный фонарь вырвал из комнатного мрака его исхудавшую фигуру, взволнованное лицо, и в следующую секунду Петешев с размаху ударил его обухом топора по голове.

– Кирилл, иди сюда! Что происходит? – прозвучал встревоженный старушечий голос. Из соседней комнаты в наспех наброшенном на плечи халате вышла пожилая женщина. – Кто вы такие?! Что вам здесь нужно?! – подслеповато разглядывала она стоявшего в полумраке Хрипунова. – Уходите отсюда, я сейчас милицию позову!

«Весь дом переполошили! – чертыхнулся Хрипунов. – Теперь уже не отступить!»

– Где деньги, мать?! Живо говори, если жить хочешь! – тряс Василий перед лицом женщины кулаком.