— Что? — я непонимающе посмотрела на него, вскинув голову.

— Я не могу идти из-за того, как ты вцепилась в меня.

Двери амбара открылись, и внутрь вошли три человека, один из которых был мой дядя. Он тут же бросился ко мне, хватая за плечи, и отрывая от Кэри Хейла:

— Скай! Как ты? Все нормально?! Как ты себя чувствуешь?!! — я в растерянности приобняла дядю. — Ты не ранена? Ничего не произошло?

Вокруг нас сновали полицейские. Они забрали Тома. Через приоткрытую дверь; я видела мигалки, раздражающие мое зрение, и слышала громкие голоса.

— Что случилось? — дрожащим голосом пробормотала я. Столько людей приехало чтобы арестовать Тома? Слишком странно, разве нет?

Дядя Билл вытер слезы тыльной стороной ладони, и сипло произнес:

— Эшли госпитализировали. Ей вкололи успокоительное. Она была в шоке; все время плакала, и кричала, чтобы никто не смел прикасаться к ней. Теперь, Эшли… я не знаю, что скажу ее матери. Что мне теперь делать, как я посмотрю в глаза Анне, после того, как я не смог уберечь нашу дочь?..

Это было хуже, чем я предполагала.

После того, как Эшли забрала скорая, и ее доставили в больницу в невменяемом состоянии, я, Кэри, и дядя Билл встретились с тетей Энн в приемном покое. К Эшли никого не пускали — ей вкололи успокоительное.

Как только тетя Энн увидела нас троих, то сразу бросилась к нам. Я еще никогда не видела, чтобы она так плакала. Ее речь бессвязным потоком изливалась изо рта, ее щеки были бледными, а нос распух. От одного ее вида у меня перехватило дыхание, и я сделала вид, что мне не причиняет боль, то, как она трясет меня за руки.

Мне наложили кучу швов на конечности, так же вытащили осколки стекла из волос, и сделав перевязку, отправили домой.

Я знала, что меня ждет, но надеялась, что все обойдется.

— Скай, — строгий голос мамы заставил очнуться мурашек, и пройтись войском по моей спине и рукам. Я едва вошла в наш дом, когда она потащила меня наверх, в мою комнату.

Я представляю, что ей пришлось пережить, когда она узнала, что я ушла из дома, и я была наедине с Томом — об этом, говорили ее опухшие глаза, красный нос, и дергающееся колено. Папа стоял за ее спиной, держа ее за плечи, но не уверена, это от того, что маме была нужна поддержка, или ему самому. Его глаза были полны беспокойства. Мне не нравился этот взгляд. Он такой же, как и тогда — год назад, когда меня собрали в больнице по кускам. Он строго произнес:

— Говори, что случилось, Скайлер.

Я вздохнула, лихорадочно продумывая схему рассказа — откуда начать, где закончить, и что умолчать.

— Том Гордон, сын директора, преследовал меня, — на одном дыхании произнесла я. Мне жутко хотелось присесть, потому что в нижней части спины, разливалась адская боль. — Я не знаю причин. Думаю, он просто накачался наркотиками… Том так же… напал на мою одноклассницу, Джессику Торренс…

— Я знакома с ее матерью, — перебила мама, беспомощно глядя на мужа. Он вышел вперед, скрещивая руки на груди. — Когда мы говорили с ней несколько дней назад, она и словом не обмолвилась об этом. Что это значит?

— Не знаю, Сара, — папа, хмурился, пытаясь скрыть очевидную тревогу во взгляде. — Я не знаю.

Мне стало жалко родителей. Я снова заставила их переживать.

— Мы не должны были уезжать, — посетовала мама, всплескивая руками, и взрываясь плачем.

О, только не это. Мне не нужен очередной приступ вины. Я быстро заговорила:

— Я знаю, что я виновата, что я не сказала вам о происходящем. Но… со мной все нормально. Мам, посмотри на меня.