Я перевернулась на спину, открывая глаза, и увидела его — он вновь нависал надо мной. Это сон, я знаю. Но хотя бы во сне я могу позволить себе это — позволить себе, насладиться его обществом, не спорить, не дерзить, не возмущаться, не подозревать.

Я ложу ему руку на шею, и он вздыхает, утыкается носом в ладонь.

— Ты приятно пахнешь, Энджел, — его шепот проникает вместе с лунным светом, льющимся из окна, мне под кожу. Он наклоняется ниже, и наши тела соприкасаются.

— Я хотел сделать это так давно… но не мог позволить этому случиться.

Сейчас можно, подумала я.

Мои пальцы легли Кэри Хейлу на обнаженную спину, и я позволила ему опуститься ниже. Его темные глаза, изучали меня в сумраке. Мне нравилось, что он смотрит на меня, словно между нами есть нечто большее, чем крупицы сна.

В следующую секунду он нежно прильнул ко мне губами.

Самый лучший поцелуй, в моей жизни.

Моя голова тут же опустела, когда рука Кэри Хейла легла на мою щеку. Он не прикасался ко мне так, в реальности, поэтому сейчас, я решила позволить себе это.

Я ведь сплю.

Его поцелуй не становился настойчивее, и мне нравилось это, потому что Кэри не торопил меня. Он был собой — неспешным, игривым, но в то же время уверенным в себе. Его губы спустились мне на шею, и я откинула голову, наслаждаясь чуткими прикосновениями.

Я вздрогнула, когда под моей головой раздался какой-то шум.

Телефон звонит.

Я с трудом разлепила глаза, и пошарила в темноте в поисках мобильника, продолжая думать о моем сне. Подобное с участием Кэри Хейла снится мне не в первый раз, и я, откровенно говоря не против этого, потом что лучше ненастоящий поцелуй Кэри Хейла, чем лунатизм.

Мне наконец-то удалось достать телефон, и ответить на звонок. Голос Евы на противоположном конце был нервным и обеспокоенным:

— Алло? Скай? Все в порядке? Я звоню не потому, что тебе не доверяю, я просто знаю свою мать.

Я нервно рассмеялась:

— Все в порядке, Ева, можешь не беспокоиться. Твоя мама ведет себя хорошо. Я немного задремала.

— О, я тебя разбудила? Прости, я не подумала. — Послышалось какое-то шуршание, затем: — Действительно, ведь уже час ночи! Пожалуйста, ложись спать, я больше не буду звонить.

— Хорошо.

Я выронила телефон из руки, зажмуриваясь. Отчасти мне было жаль, что мой сон закончился, но с другой стороны, я ведь не могу до такой степени сходить с ума по парню.

Надо с этим что-то делать.

Я сходила на кухню, выпила воды. Еще налила и забрала с собой стакан, чтобы не выходить вновь. Мне больше не хотелось спать. Я села за письменный стол, решив, сделать английский на пятницу. Я включила ноутбук, и проверила почту. Два новых письма. Один — стандартный с угрозами (надо будет попросить дядю Билла отследить адрес), и еще одно — напоминание о том, что в субботу будет вечеринка в честь дня рождения Эшли Хардман. Приглашение пришло мне еще вчера.

Я равнодушно закрыла их, и открыла документ, с моим сочинением, в котором не было написано ни единого слова. Я порылась на столе, среди вещей Евы в поисках ручки, или карандаша. Они все были исписаны.

Я открыла ящик стола, первый, второй, третий.

У нее что, нет ни одной ручки?

В последнем ящике, я увидела только фоторамку, с фотографией, и тут же задвинула.

Только после этого мой мозг обработал изображение на фотографии, и я несколько секунд слышала, как в висках пульсирует кровь. Затем, я досчитала до трех, снова открыла тот ящик, и достала фотографию. Чтобы не ошибиться, поднесла к лампе.