— Эта одежда принадлежала дворецкому.

— И где же сам дворецкий?

— Умер и похоронен. Как и один из лакеев, — приглушенно объяснил Блант. — Должно быть, милорд, вы заметили, что здесь недостает мужской прислуги.

Майлс на минуту задумался.

— Нет, до сих пор я этого не замечал.

Блант понизил голос.

— Аббатство Грейстоун по праву можно назвать женским монастырем.

— Я так и думал, — нахмурился Майлс.

— Вероятно, раньше оно и было им, милорд. Но вскоре превратилось в двойной орден.

— Двойной орден?

— Да, монахинь и монахов, милорд.

— Каким же образом тебе удалось это выяснить?

— У мисс Пиббл, милорд. Она — настоящий знаток истории этого аббатства. Во всяком случае, когда умер прежний дворецкий…

— И как же давно это случилось?

— Пять-шесть лет назад, милорд. Во всяком случае, граф и графиня так и не нашли ему замену. Они вышли из положения просто: прислуге прибавилось работы, но удалось обойтись без дворецкого.

— Поразительное решение, — Майлс бегло осмотрел своего слугу. — Но это не объясняет, что ты делаешь здесь, с подносом в руках, стоя посреди буколической росписи, сделанной итальянцем двести лет назад, и одетый в костюм давно умершего дворецкого.

— Нам не хватило слуг.

— Не хватило слуг? — удивился Майлс.

— Один из немногих оставшихся лакеев заболел лихорадкой. Леди Элисса и мисс Пиббл были в отчаянии.

— И ты вызвался помочь.

— Это было необходимо, милорд. В конце концов, сегодня вечером вам не нужна моя помощь.

Блант был прав.

— Если уж ты здесь, будь настороже, смотри в оба глаза и слушай в оба уха, — еле слышно пробормотал Майлс.

— Постараюсь, милорд.

— Мы побеседуем позднее.

— Да, милорд.

— Нам не следует забывать, Блант, что мы оказались здесь, дабы исследовать странные явления в аббатстве.

— Я ни на секунду не забываю об этом, милорд.

Блант не из тех слуг, которые постоянно нуждаются в напоминаниях, признал Майлс, отпивая глоток шампанского. И ему самому не стоит забывать, почему он оказался здесь.

— Мы ни на минуту не должны забывать, с какой целью прибыли сюда, Элфрид, — напомнила супругу Кэролайн Чабб, осматривая свой туалет перед огромным, во весь рост, зеркалом.

— Да, дорогая.

Она повернулась к горничной и произнесла с небрежным жестом.

— Можешь идти к мисс Чабб, Франческа. Мне больше не нужна твоя помощь.

— Слушаюсь, леди Чабб, — присев, Франческа вышла.

— Как я уже говорила, Элфрид, ты займешься своими историческими исследованиями в библиотеке, а я обследую аббатство Грейстоун и познакомлюсь поближе с его обитателями. Если я узнаю что-нибудь полезное, то поделюсь с тобой.

Сэр Элфрид Чабб нахмурился и привычным нервозным жестом потрогал свои пышные седеющие бакенбарды.

— Ты уверена, что мы поступаем правильно, дорогая?

— Я знаю, что мы поступаем так, как надо. В конце концов, это твой долг и законное право, — заявила Кэролайн, отступая от зеркала и наслаждаясь впечатлением. Редкая женщина была способна затмить блеск парижского платья от знаменитого Уорса и бриллиантового ожерелья, достойного королевы, или по крайней мере графини. Даже теперь, в тридцатисемилетнем возрасте, Кэролайн была одной из немногих подобных женщин.

— Конечно, я делаю это не ради себя, — произнес Элфрид, еще борясь с угрызениями совести.