— Рядом с мраморным, щедро наделенного всеми достоинствами Аполлоном, — и в ответ на удивленно приподнятую бровь она поспешила добавить: — Так мы называем одну из статуй в парке.

— Насколько я понимаю, на этой скульптуре греческий бог изображен… гм… без одежды? — предположил маркиз.

— Да, милорд.

— Этот Аполлон изображен в расцвете мужской красоты: высокий, широкоплечий, с узкой талией и бедрами, длинноногий и мускулистый?

Его описание статуи оказалось верным.

— Значит, вы видели этого Аполлона?

— Нет.

— Тогда откуда же вы знаете, какой он?

— Будем считать, что у меня богатое воображение, — Майлс Сент-Олдфорд потер затылок, покачал головой и издал нетерпеливое восклицание: — Мадам, мы отвлеклись. Помню, я предложил вам десять фунтов за ваши мысли, и только теперь понял, что мы вдались в обсуждения садовой статуи. Скажите же, о чем вы думали, пока я направлялся сюда?

— Я думала о том, как много вы знаете, а я — почти ничего, — как можно осторожнее ответила она.

Он нахмурился.

— Это звучит неубедительно. Блант говорит мне, что мисс Пиббл воспевает вас при каждой удобной возможности. По-видимому, вы — ее любимая ученица, и считаетесь весьма образованной особой.

— Может, кое в чем я и преуспела, но совершенно не понимаю людей.

— Наверняка на своих занятиях вы обсуждали поведение и наклонности людей.

— Разумом я понимаю и мужчин, и женщин. Но я имела в виду совсем не это.

— Что же вы имели в виду?

Его явная тупость начинала раздражать Элиссу.

— Я говорила об отношениях между мужчинами и женщинами, — чистосердечно призналась она.

— А!

Это восклицание прозвучало чрезвычайно многозначительно. Сардоническая усмешка тронула уголки его губ.

— Вы, миледи, имели в виду романтические отношения между мужчиной и женщиной?

— Вот именно, — Элисса с трудом запрокинула голову, чтобы взглянуть ему в лицо. — У меня затекла шея, милорд. Не будете ли вы так любезны присесть, чтобы продолжить беседу?

— Да, благодарю вас, — учтиво кивнув, он обошел скамью и сел.

Должно быть, Майлс одевался второпях — его одежда выглядела небрежно: рубашка, как заметила Элисса, была застегнута всего на пару пуговиц. На нем не было галстука, а подол рубашки свисал над поясом брюк. Она подозревала, что под этой одеждой у него совсем ничего нет и попыталась отвести взгляд. Сознание того, насколько близко ее обнаженное тело оказалось к почти обнаженному телу Майлса Сент-Олдфорда вызвало у Элиссы чрезвычайно странные ощущения.

— Так о чем мы говорили? — Смущенно спросила она, чувствуя, что совсем потеряла нить разговора.

Майлс, казалось, не заметил ее смятения.

— Вы признались, что вам было бы любопытно узнать о романтических отношениях между мужчиной и женщиной.

— Вот именно! Вы знаете все, милорд, а я — совершенно ничего.

Эта была сущая правда.

— Так и должно быть, — согласился он, вытягивая вперед длинные мускулистые ноги.

— Почему?

— Потому, что вы женщина.

— Не слишком веский довод, — возразила она.

— Для вас, вероятно, да, миледи, но он является весьма веским с точки зрения света.

— Значит, свет ошибается. Назовите мне настоящую причину, — настаивала Элисса.

Лорд Корк скрестил руки на груди, запрокинул голову и уставился на звезды.

— Потому что вы не замужем.