Мистер Уильям Блейк был прав — луна улыбалась, глядя на нее. Эта же луна улыбалась тысячам, миллионам других женщин, которые сегодня сидели в своих садах на Майорке, в Марракеше, Мирзапуре, Дарджилинге, Денизли и Сантьяго — эти названия казались ей удивительно поэтичными. О чем думают эти женщины? Какие чувства владеют ими? Наверняка их надежды и мечты не слишком отличаются от ее собственных.

Но на что она надеется? О чем мечтает?

Она хотела… ждала… жаждала — какое название подобрать ее ощущению нестерпимого желания?

Разум и сердце подсказывали Элиссе, что это чувство касается интимных отношений между мужчиной и женщиной, однако она слишком мало знала об этом. Подобно большинству женщин ее возраста и круга, она оставалась совершенно невежественной. И это таинственное молчание, этот заговор нельзя было нарушить до брачной ночи.

Неужели то, что происходит между мужем и женой, настолько отвратительно, отталкивающе, столь омерзительно по природе, что об этом никто не отваживается заговорить? Вряд ли.

Она не могла поверить, что это правда, ибо помнила, какими глазами смотрели друг на друга ее мать и отец, когда думали, что их никто не видит. Они явно не могли дождаться, когда останутся одни!

Может быть, это чудо, радость, не поддающаяся описанию? Может быть, это настоящее блаженство?

Что, если она никогда не выйдет замуж? И у нее никогда не будет брачной ночи? Неужели она проживет всю жизнь, даже не испытав страсть, желание, учащенное биение сердца при виде возлюбленного, о котором так красиво говорят поэты?..

Ее мечты внезапно прервались: кто-то вошел в «Будуар миледи».

Элисса обернулась и поняла, что это Майлс Сент-Олдфорд. Она сразу узнала его шаги по мощеной камнем дорожке — уверенные и твердые, его походку, очертания его головы, широких плеч, его впечатляющий рост — он был значительно выше других знакомых ей мужчин.

Майлс направлялся к ней в темноте, и сердце Элиссы заколотилось. Казалась, она не в силах перевести дыхание — воздух задержался в ее легких. Она вздрогнула, несмотря на теплоту ночи. Дрожь пробежала по ее спине, и каждый нерв ее тела отозвался на нее. Прежде приближение джентльмена никогда не вызывало у нее такой реакции. Что же такого особенного было в Майлсе Сент-ОлДфорде?

Каким-то непостижимым образом Элисса понимала, в чем дело: этот мужчина был способен ответить ей, если только она отважится задать вопрос.

— Десять фунтов за ваши мысли, миледи, — произнес маркиз, приближаясь к каменной скамье.

— Это маленькое состояние, — заметила она.

— Вот именно, — кивнул он, усмехнувшись.

— Уже второй раз за сегодняшний вечер вы делаете мне столь великодушное предложение, милорд. Кажется, цена будет повышаться и впредь. Так почему же вы готовы заплатить десять фунтов — или один фунт, если угодно — чтобы узнать, о чем я думаю?

— Ваши мысли пленили меня. — Он приблизился.

Неужели он говорит это всерьез? Или же шутит?

— Не понимаю, почему.

— Главное, что я это понимаю.

Элисса решила вести себя так, как будто беседа с Майлсом Сент-Олдфордом посреди ночи, да еще в одной ночной рубашке, была для нее заурядным делом.

— И вы не хотите попытаться объяснить мне это, милорд?

Он глубоко вздохнул.

— Вы отличаетесь от других светских дам.

Она подавила вздох и подтянула подол халата, чтобы прикрыть кончики пальцев ног.

— Этого я и боялась.

— Здесь нечего бояться, — заверил Майлс. — Этому надо радоваться.

— Не понимаю вас. — Она облизнула пересохшие губы кончиком языка.

— Я знаю об этом, — тоном безусловного превосходства заявил он.