Она вновь попыталась выпрямиться.

— Что вы говорите, милорд?

— Вас сбросила лошадь? Отвратительное предположение!

— Красотка никогда бы этого не сделала, — возразила Элисса.

— Тогда что же случилось?

Элисса нахмурилась.

— Сама не знаю. Мне показалось, что меня заперли в гроте. По крайней мере, я считала, что дверь заперта, хотя она могла просто плотно захлопнуться.

Она почувствовала, как мускулы его рук напряглись, сжимая поводья. Бедра сильнее сжали кожаное седло.

— Самое главное, что сейчас вы в безопасности, — заметил Майлс деланно сдержанным тоном.

— Да, сейчас я в безопасности.

— Мне не следовало оставлять вас одну, — в его голосе послышался упрек.

Майлсу было не в чем упрекать себя — именно она настояла на своем желании побыть одной.

— Боже мой, это не ваша вина, милорд.

— Вам нужен охранник, — мрачно заключил он.

Охранник ей был совсем ни к чему. Она прекрасно могла позаботиться о себе сама. В конце концов, она прожила одна почти два года.

Тем не менее, Элисса поняла, что не в силах спорить с этим человеком. Когда они достигли аббатства, она позволила ему отнести себя наверх, в ее комнаты. Здесь она попала под опеку Эммы Пиббл — ее компаньонка захлопотала, помогая ей переодеться в ночную рубашку и лечь в постель. Целебный напиток миссис Фетчетт, которым Элиссу напоила Эмма, окончательно вернул ей силы.

Уже погружаясь в сон, Элисса внезапно вспомнила, что так и не успела поблагодарить Майлса Сент-Олдфорда за свое спасение.

Повернув голову на подушке, она сонно пробормотала:

— Эмма, я позабыла…

Эмма Пиббл привстала со стула, придвинутого к постели, и взяла Элиссу за руку.

— Что вы забыли, дорогая?

На ее переносице появилась морщинка.

— Я забыла поблагодарить маркиза за спасение.

— Я уверена, он и так все понял, — успокоила ее Эмма, погладив по руке.

— Я знала, что Майлс придет, — глубоко вздохнув, прошептала Элисса.

Эмма не стала с ней спорить.

— Правда?

Элисса кивнула и медленно смежила веки.

— Он — рыцарь в сияющих доспехах…

— Сегодня вы рано поднялись, милорд, — заметил Блант, когда Майлс вошел в Рыцарские покои и швырнул на стол хлыст и перчатки.

— Мне было необходимо уехать, — пробурчал он.

Гортенс Горацио Блант был прекрасно вышколенным камердинером. Если бы он понадобился Майлсу, хозяин, несомненно, сообщил бы об этом. В противном случае, Блант был не прочь предоставить хозяину известную степень свободы.

Блант невозмутимо продолжал чистить черный вечерний костюм.

Майлс прошел через комнату к большому серебряному подносу с завтраком, по-видимому, принесенному во время его отсутствия, и налил себе кофе. Приподняв одну за другой крышки всех блюд, он вновь закрыл их, так ничего и не выбрав.

— Я олух.

Блант продолжал орудовать щеткой.

— Я идиот.

Блант рассматривал болтающуюся на одной нитке пуговицу.

— Я осел. — Майлс застыл с чашкой в руке. — Ты мог бы хоть что-нибудь ответить.

— «…служат даже те, кто терпеливо ждет», — еле слышно процитировал Блант.

Майлс насторожился.

— Откуда это цитата?

— Из Милтона, милорд.

Майлс и так знал, что она принадлежит одному из трех английских писателей-классиков — Попу, Милтону или Шекспиру, которых непрестанно цитировал его камердинер.