Loading...
Изменить размер шрифта - +

– Господи! Кто-нибудь из знакомых?

– Нет, не волнуйся. Ты его не знаешь.

– Ну и то слава богу. Мне так тебя жаль, бедный ты мой. Барбара так расстроится, что тебя не будет сегодня.

– Знаю. Но завтра я появлюсь. У вас там все в порядке? Как мой гарем?

– Твой гарем ждет не дождется тебя!

– Рад слышать. Целую тебя, любимая, я еще позвоню вечером.

– Октавиен, ты ведь захватишь Дьюкейна?

– Конечно, он все равно не мог приехать раньше завтрашнего утра, я захвачу его.

– Прекрасно. Вилли жаждет увидеть его.

Октавиен улыбнулся:

– Это ты жаждешь увидеть его, правда, милая?

– Ну конечно, я хочу его увидеть! Он совершенно незаменимый человек.

– Ты получишь его, дорогая. Ты получишь все, что пожелаешь.

– Ты чу-удо!

 

2

 

– Все камни надо вынести в сад, – сказала Мэри Клоудир.

– Почему? – спросил Эдвард.

– Потому что камням место в саду.

– Почему? – спросила Генриетта.

Близнецам, Эдварду и Генриетте, было девять лет. Оба долговязые, белобрысые, оба с красивой волнистой копной волос – они были удивительно похожи.

– Это ведь не окаменелости. В них нет ничего особенного.

– Каждый камень – особенный, – сказал Эдвард.

– В метафизическом смысле это абсолютно верно. – Теодор Грей явился на кухню в своем старом халате в темно-коричневую клеточку.

– Метафизика и порядок в доме – вещи разные, – сказала Мэри.

– Где Пирс? – обратился Теодор к близнецам. Пирс был сыном Мэри Клоудир, ему исполнилось пятнадцать.

– Наверху, у Барби в комнате. Он украшает ее ракушками. Притащил туда целую тонну.

– О боже! – воскликнула Мэри.

Дом постепенно превращался в пляж. У детей в комнатах под ногами шуршал песок, хрустела галька и раздавленные ракушки, а также высохшие останки разнообразной морской флоры и фауны.

– Если Пирсу можно носить в дом ракушки, то, значит, мы можем держать в комнате камни, – рассудила Генриетта.

– Никто не разрешал Пирсу приносить ракушки, – сказала Мэри.

– Но никто ему и не запрещал, верно? – вставил Эдвард.

– Если бы я так отвечала старшим, когда была в вашем возрасте, меня бы отшлепали, – вмешалась экономка Мэри Кейзи. Все в доме звали ее по фамилии – Кейзи, чтобы не путать с Мэри Клоудир. Это звучало как кличка.

– Справедливо, но неприменимо, мог бы ответить Эдвард, – заметил Теодор. – И если вас не затруднит, я хотел бы выпить чашку чая. Чувствую себя не блестяще.

– Бедняжка Кейзи, вот не повезло ей! – сказал Эдвард.

– Я его не останавливаю, – сказала Мэри, – во-первых, потому, что останавливать его уже поздно, а во-вторых, потому, что не каждый день Барбара возвращается домой. – В споре с близнецами всегда выручала логика.

Барбара Грей не была дома с Рождества. Она заканчивала учебу в Швейцарии. В пасхальные каникулы она каталась с родителями на лыжах… Супруги Грей были страстными путешественниками.

– Некоторые могут себе позволить, – пробурчала Кейзи, вложив в свою реплику туманный намек на разницу в их социальном положении. Она часто отпускала неопределенные, но веские замечания.

– Кейзи, можно нам взять эти куриные лапы? – спросила Генриетта.

– Как тут поддерживать чистоту на кухне, когда дети роются в мусорных ведрах, будто голодные коты…

– Пожалуйста, не надо выгребать оттуда все, Генриетта! – закричала Мэри.

Быстрый переход