|
Кабинет Филиппа Петровича был закрыт, впрочем, как и большинство кабинетов в здании королевской службы безопасности. Чтобы попасть туда, нужна была санкция Смайли, а Смайли был во дворце, но, благодаря трижды благословенным игрушечным лионейским расстояниям, минут через десять после телефонного звонка он лично появился перед запертой дверью и одарил Настю и Бернара хмурым взглядом. Бернар мог подумать, что Смайли раздражен необходимостью бегать со связкой ключей, однако Настя знала, что настроение Смайли испорчено не сегодня и испорчено вовсе не связкой ключей и нехваткой персонала. – Что еще за ключ подарил тебе Филипп? – спросил Смайли. Настя показала. – И ты думаешь, что он отпирает что-то в его кабинете? – Смайли мельком взглянул на ключ и двинулся было открывать кабинет, но потом остановился, обернулся и поманил Настю пальцем. – Покажи мне еще раз, – попросил он. Настя исполнила просьбу и с удивлением увидела, как на хмуром лице гнома прорезается неуместная улыбка. – Дураки вы, – сказал Смайли. – Я знаю, откуда этот ключ, – он посмотрел на озадаченную его улыбкой Настю и пояснил: – Я радуюсь, что есть еще на свете какие-то вопросы, на которые можно найти ответы вот так легко, – он щелкнул пальцами. – Вы бегаете по городу и ищете замок, а я знаю, откуда этот ключ. Вот и все. Ключ оказался от личного оружейного шкафчика Филиппа Петровича, а шкафчик располагался в подвале, и чтобы попасть в подвал, опять-таки нужна была санкция Смайли, а также его громыхающая связка ключей. Гном отпер дверь и попросил Бернара включить свет. На потолке зажглась длинная полоса люминесцентных ламп, высветив узкое помещение наподобие физкультурной раздевалки: два ряда шкафчиков и лавки между ними. – Его номер тридцать два, – сказал Смайли. – Спасибо за помощь, – ответила Настя. – Только не греми так ключами. – А я и не гремлю. – Еще как гремишь, – на ходу возразила Настя. Она нашла шкафчик под номером 32 и устремилась туда, заранее выставив вперед ключ, но… Это действительно гремел не Смайли. Настя остановилась: – Вы слышали? – Что? – откликнулся Бернар. – Какой-то грохот… Стук. – Я ничего не слышу, – Бернар пожал плечами. – Потому что сейчас тихо, но только что… Настя выждала некоторое время и решила, что это был шум из вентиляционных шахт или труб отопления, хотя должны ли шахты и трубы вести себя подобным образом? Но это уже были вопросы для другой жизни, безмятежной и ленивой. Она вставила ключ в замок и повернула его два раза, а потом дернула дверцу на себя. Примечательно, что громче всех закричал Бернар. 8 Позднее Бернар утверждал, что кричал он потому, что испугался за Настю. Настя же утверждала, и сама, безусловно, в это верила, что не издала не звука. Хотя возможно, что несколько секунд после того, как дверца шкафчика была открыта, сами собой стерлись из ее памяти в силу малой исторической ценности этого промежутка времени. И в силу того, что главным содержанием этих секунд был ужас, нахлынувший безжалостной приливной волной, а потом столь же стремительно покинувший Настю. – Ну конечно, что же еще он мог мне оставить! Это она уже кричала потом, и Смайли авторитетно объявил эти крики истерикой. |
