«И моли Ауру, чтобы он не оказался убит», — подумал Серегил про себя. В Сарикали никогда еще не случалось убийства, насколько было известно, и лучше Скале не создавать прецедент. Нельзя было предсказать, какова в таком случае была бы реакция ауренфэйе.

Теро мог быть несведущ в смерти, но война закалила его. В те дни, когда он жил под кровлей Орески, молодой маг не вынес бы такого зрелища; теперь же он работал с мрачной целеустремленностью, стиснув зубы. Вдвоем с Серегилом они разрезали и стянули одежду с окоченевшего тела.

На мертвеце не оказалось ни ран, ни синяков. Ничего, похоже, не было и украдено. Череп и кости не пострадали, а на правой руке не было следов, которые бы говорили о том, что старик сопротивлялся нападению. Левый кулак по-прежнему был стиснут, и чтобы осмотреть эту руку, нужно было ждать, пока окостенение пройдет.

— Так что ты думаешь? Его отравили? — прошептал Теро, когда осмотр был окончен.

Серегил пощупал затвердевшие мускулы на лице и шее старика, потом оттянул сморщенную губу.

— Трудно сказать из-за посинения. А никакой магии ты не чувствуешь?

— Нет. Что он делал у озера?

— Вхадасоори лежит между нашим домом и тупой Вирессы. Должно быть, он остановился там, чтобы утолить жажду, потом упал. К тому моменту, когда он дошел до озера, он уже шатался.

— Откуда ты знаешь?

Серегил поднял с пола башмак.

— Посмотри на носок — видишь, как он исцарапан и заляпан грязью? Торсин никогда не явился бы на пир в грязной обуви; значит, башмак стал таким после того, как старик оттуда ушел. И посмотри, какие грязные пятна у него на коленях и на рукавах. Он падал по крайней мере дважды, пока добрался до воды, но сообразил, что лучше воспользоваться Чашей, а не просто зачерпнуть воду рукой. Он был болен, это так, но я сказал бы, что смерть настигла его внезапно у самого края берега.

— Но тело скрючено!

— Его поза не выглядит как следствие предсмертной агонии, если ты это имеешь в виду. Он упал и перекатился на бок. Трупное окоченение сделало его члены негнущимися. Тело выглядит ужасно, но уверяю тебя — в этом нет ничего необычного. И все равно, я хочу посмотреть, где они его нашли.

— Мы не можем просто оставить его лежать здесь!

— Прикажи слугам перенести его наверх.

Теро взглянул на свои перепачканные руки и вздохнул.

— Сначала Идрилейн, теперь он. Смерть словно преследует нас. Серегил вздохнул тоже.

— Оба были старыми и больными. Будем надеяться, что Билайри у своих ворот удовлетворится этим хотя бы на время.

Адриэль вошла в зал, как раз когда Серегил и Теро выходили, чтобы отправиться к Вхадасоори.

— Кита сообщил мне. Бедный благородный Торсин! — воскликнула она. — Нам будет его очень не хватать. Как вы думаете, придется снова объявить траур?

— Сомневаюсь, — ответил Серегил. — Он не был в родстве с царской семьей.

— Что ж, это хорошо, — протянула Адриэль, практичная, несмотря на горе.

— Переговоры и так слишком затянулись.

— Мы отправляемся осматривать то место, где его нашли. Не хочешь пойти с нами?

— Пожалуй, мне следует это сделать.

К тому времени, когда они достигли священного озера, солнце уже осветило самую высокую из башен Сарикали. К отчаянию Серегила, на берегу, за кругом каменых истуканов, собралась небольшая толпа ротозеев. У самой воды рядом с Чашей стояли старый Бритир-и-Ниен, Лхаар-аИриэль и Юлан-и-Сатхил. Вирессиец казался наиболее потрясенным случившимся.