Сектор Фобос сумел отличиться и здесь. Порожденный им гигант на одном из участков был способен выбрасывать в пространство аномально сильную волну энергии. Пока что она просто растворялась в пространстве и вредила разве что случайно оказавшимся рядом астероидам. Но скоро она должна была дотянуться до Джульетты – и тогда надеяться, что их защитит атмосфера, не приходилось.

Кто-то из ученых на «Виа Феррате» провел моделирование грядущей катастрофы, поэтому вместе со снимками энергии им прислали и вполне убедительное видео о том, что их ждет.

Это не станет волной пламени с небес, нет, хотя оранжевое сияние в небе определенно усилится, в какой-то момент даже сменится темно-красным. Но сама энергия едва ли будет различима невооруженным глазом… Зато ее последствия сложно не заметить!

Она заставит кипеть океан. Это будет ее самым страшным и самым разрушительным влиянием на планету. Температура поднимется на существенной глубине, и все, что находится на поверхности, будто окажется в гигантском котле. Да и наверху начнутся пожары, если энергия повлияет на те самые взрывающиеся растения. Мир полыхнет, закипит, растворится сам в себе, и маленький рай превратится в грязную пену на волнах…

Это чудовищно.

И нормально.

Правда, Рино это понял не сразу. Когда они обсуждали послание адмирала, именно он спросил:

– Ну и какой удачей нужно обладать, чтобы оказаться здесь именно в апокалипсис?!

– Это не апокалипсис, – возразила Мира. – Это… Ну, это тут что-то типа зимы.

Может, и ему следовало понять сразу, да помешали эмоции. В этом Рино был не одинок: он видел, что механики, военные и даже некоторые представители научного отдела удивленно переглядываются, пытаясь понять, что к чему. Поэтому объяснение все-таки прозвучало, и странности, в которых они не могли разобраться прежде, наконец-то обрели смысл.

Сокрушительная энергия газового гиганта обозначала на луне начало и конец природного цикла. Растения частично сгорали, а что не сгорело, то растворялось в кипящей воде. Когда же поток энергии иссякал, океан постепенно успокаивался, и на его поверхности оставалась весьма неприглядная масса. Часть ее тонула, не единый слоем, а комками, и по мере остывания дополняла горы. А то, что утонуть не могло, образовывало волокна того самого единого слоя местной почвы, который, затвердев, формировал «скорлупу» планеты.

И с этого момента возрождалась жизнь, потому что Джульетта, отошедшая от опасного участка планеты-покровителя, снова могла похвастаться идеальным климатом, постоянным доступом к воде и непрекращающимся световым днем.

– Но откуда тогда жизнь, если все сгорело и закипело? – удивился кто-то из военных.

Это Рино как раз вычислил сам, но пояснял все равно не он. Зря, что ли, научный отдел место занимает?

– Растения тесно взаимодействуют с фауной, так и спасаются, – ответила Киана. Если бы она просто говорила, она бы наверняка не удержалась от пренебрежения, но компьютерный голос, озвучивавший ее слова, оставался безразличным ко всему. – Они адаптировались, они не знают другой жизни. На Земле каждое растение стремится или сохранить себя, или распространить семена, чтобы жизнь началась заново. На Джульетте происходит то же самое, только другими методами.

– Это объясняет ниши и пещеры, которые мы видели в местных горах, – подхватила Мира. – Когда разрушается питательный слой почвы, семена, корни и что там еще есть распространяется по нишам.