Сначала Мира решила, что это нечто новое. Чему удивляться, если они знали о природе луны совсем мало? Но когда существо поднялось повыше, стало понятно, что это тоже кит, просто значительно крупнее первых трех.

Этот не сиял. Мира не знала, почему, ведь других отличий не было, и даже в его глазах сохранился золотистый отблеск. Но только в глазах, его шкура казалась серой, тусклой, куда более бугристой, чем у остальных. Он то ли был стар, то ли не раз ранен и покрылся шрамами… Что бы с ним ни случилось, это его определенно не ослабило.

Он напал на своих. Один на троих, однако это его явно не смущало. Он вырвался из черноты, как демон, распахнул пасть – и Мира впервые разглядела, что эти существа обладают пусть и не острыми, но клыками. А в следующую секунду челюсти сомкнулись на золотистом ките, и вода стала мутной от бурой крови.

Пораженный кит тут же забился, и нападавший не стал его удерживать. Он сам отстранился, но вырвав при этом внушительный кусок плоти из бока своей жертвы. Раненый кит двигался резко, странно, и Мира подозревала: он уже не спасется.

Возможно, нападавший тоже знал об этом. Он потерял интерес к первой жертве и тут же бросился на вторую. На сей раз атака была более сокрушительной, ему удалось захватить голову меньшего из китов, добраться до глаза… Мира зажмурилась, не в силах смотреть на то, что сейчас произойдет, она уже сама прижалась к Сатурио, вцепилась обеими руками в его руку – не чтобы вырваться, а в немой просьбе не отпускать ее.

Она заставила себя думать, что он может хоть на что-то повлиять, защитить ее, если придется… От этого становилось легче.

Мира чувствовала, как усилилось течение, знала, что это верный знак битвы. Но смотреть она все равно не хотела, не могла просто. Ей показалось, что они здесь застряли не на минуты и не на часы, а на годы, и наверху их никто не ждет – потому что они уже не вернутся…

Все завершилось, лишь когда она услышала голос Сатурио:

– Думаю, это конец.

Фраза была по меньшей мере двусмысленная, однако спокойствие в голосе кочевника сейчас стало настоящим подарком, оно намекало, о чем именно он говорит. Только поэтому Мира решилась открыть глаза и посмотреть на поле боя.

Это оказалось непросто: вода стала мутной от крови. Темные облака расползались, распространялись, словно отравляли все вокруг. За ними было сложно рассмотреть последнее золотое сияние, да и осталось его слишком мало. Всего один кит, исчезающий вдали, убежавший… Остальные двое не спаслись.

Нападавший, непобежденный, уже уходил на глубину, люди его не интересовали – как не интересовали и мертвые тела поверженных жертв. Он нанес им достаточно ран, чтобы убить, а вот пожирать не собирался. Уничтожение ради уничтожения… Опыт подсказывал Мире, что на такую жестокость способны лишь разумные создания. Но в том, что только что произошло, не было ни намека на разум!

Впрочем, самым страшным оказалось даже не это. Теперь, когда миновал шок, когда Мира позволила себе вызвать образ чудовища из памяти, чтобы разобраться, что именно она видела, одна деталь сразу задела ее, отозвалась в душе тревогой, перерождающейся в страх и непонимание, неверие…

До нее только сейчас дошло, что шкура нападавшего монстра, лишенная сияния, была бугристой не только из-за шрамов. Наравне с ними ее покрывали и кристаллы песчаного цвета, очень похожие на те, которые создавал Лейс… и которыми он убивал.

* * *

– Мог бы и помочь, быстрее управились бы! – укоризненно заметила Мира.

Ее периодически штормит. Отношение ко мне меняется от «изредка положительный персонаж, но все же достоин смертной казни» до «спаситель всея станции».