Переведя на него взгляд, Мира обнаружила, что он ближе, чем раньше, и уже держит в руке нож.

– Ты не успеешь, – только и сказала она.

– Посмотрим.

Посмотреть им не довелось: эта часть корабля оказалась необитаемой. Прежде, чем приступить к работе, Мира направила на детали яркий свет, присмотрелась, чтобы не упустить даже полупрозрачную тварь. Но нет, ничего не было, кроме мутной воды, тут даже растения не обосновались – изоляция сохранялась до последнего.

От привычных действий стало легче. Сначала Мира еще оглядывалась по сторонам, потом поняла, что это глупо. Ну вот что она сделает, если прямо на них монстр кинется? Оборонительно запищит? Нравится ей это или нет, от нее сейчас ничего не зависит.

Как ни странно, принятие собственной слабости помогло. Мира не отвлекалась на осмотр территории, и работа пошла быстрее. Детали она передавала роботам, которые тут же отправлялись с ними на поверхность. Мира пока не могла сказать, будут ли они работать, но в нынешнем положении лучше было взять больше, а не меньше.

Она почти закончила, когда слева от нее, на периферии зрения, мелькнул свет. Это должно было напугать – но не напугало и не удивило. Даже признавая собственную беспомощность, Мира все равно не расслаблялась, она допускала, что все в любой момент полетит непонятно куда… Хотя так ли непонятно, куда оно обычно летит!

Она знала, что́ в этой тьме сияет золотом. Может, и не стоило отвлекаться, но она не смогла, она повернулась на свет. Это было оно, то самое существо… И на этот раз оно приплыло не одно.

Мира, как и многие в экспедиции, называла этих существ китами. Она знала, что официальным это название не станет, но другого пока не было: в научном отделе все еще шли бои за право наречь своим именем каждый из новых видов. Мира в такое не лезла, она не видела смысла придумывать новое слово, если есть более-менее подходящее.

Она понимала, что киты наверняка хищники, что они не менее опасны, чем гигантский слизень, который убил механика. И все же поверить в это не получалось, особенность человеческого восприятия: более мерзкое считывается разумом и как более страшное. А киты мерзкими не были, ну и они никогда еще не нападали, из-за этого складывалось впечатление, что они на самом деле разумны, просто по-своему.

Теперь же к скалам явились сразу три особи, одна крупная, две чуть меньше, но все три огромные по сравнению с человеком. И все сияют… Теперь они заслоняли собой черноту океана, и казалось, что звезды снова близко, это не живые существа, а портал в другой мир. Они неспешно кружились в воде, и это лишь усиливало сияние, завораживало даже. Мире казалось, что сейчас, на грани катастрофы, в период, когда один кризис сменяется другим, ее ничто не могло отвлечь…

А получилось вот как. Она сама застыла в водном пространстве, не чувствовала под ногами земли, и это лишь усиливало ощущение, что она летит через бесконечное сияние – и все обязательно будет хорошо, потому что ничего плохого в мире не осталось.

Иллюзия рухнула, лишь когда Миру резким рывком оттащили назад. Опомнившись, она обнаружила, что Сатурио перехватил ее за талию и до сих пор удерживает, прижимая себе, оба они теперь прикрыты тем, что осталось от крыла. Разглядеть лицо кочевника через шлем у нее толком не получалось, не с такого ракурса, однако Мира чувствовала, как он напряжен.

– Ты чего? – удивилась она. – Они же ничего нам не делают! Они нас даже не видят!

– Видят, – спокойно возразил Сатурио. – Один из них посмотрел прямо на меня.

– Ну и что? Они же не собирались нападать!

– Во-первых, не факт. Во-вторых, прямо сейчас дело не в них. Похоже, вот-вот станет… сложно.

Сатурио, в отличие от своей спутницы, не был заворожен переливами золотых огней.