Линда Уинстед Джонс. Лунная ведьмаСестры Файн – 2
Проклятие Файн
Более трёхсот лет над ведьмами Файн тяготело проклятие, отнимавшее любой шанс на настоящую любовь. Мужчины, которых они отваживались полюбить, либо умирали, не дожив до тридцати, либо внезапно находили в своей женщине нечто отталкивающее. Для потомков ведьмы Файн, отвергнувшей когда-то давно ухаживания могущественного волшебника, за любовью всегда следовали смерть или предательство. Но род Файн выжил, потому что женщины продолжали влюбляться, смело бросая вызов проклятию, или соглашались на связь с нелюбимыми ради возможности родить ребёнка. На триста шестьдесят шестом году господства Бэкитов Софи Файн полюбила мятежника Кейна Вардена и родила ему дочь. Софи пришлось столкнуться не только с проклятием, но и с императором Себастьеном, решившим использовать её для осуществления своей мести. Во время их противостояния сбылось пророчество, которого правитель Каламбьяна боялся больше всего. Семнадцатью годами ранее волшебник Тэйн предсказал, что прикосновение солнца к лицу Себастьена знаменует конец его царствования и жизни. Софи с помощью своих недавно обретённых способностей вернула во дворец императора солнечный свет. Осенью того же года она вышла замуж за своего мятежника и теперь носила в себе их второго ребёнка. Беременность стократно приумножила силы Софи, благодаря чему им с Кейном удалось сбежать из дворца и присоединиться к армии повстанцев, боровшихся за свержение Себастьена. К тому времени Кейну исполнилось двадцать девять. На горе Файн Жульетт с Айседорой ждали вестей от младшей сестры, не подозревая, что император решил воспользоваться их способностями в своих целях.
Глава 1
Гора Файн
Жульетт заметалась на кровати и проснулась намного раньше обычного от странного покалывания в шее, сунула руку под растрепавшуюся косу и энергично почесалась, но ощущение исчезло не полностью. Творилось что-то неладное, хотя она не понимала, что именно. Последние три дня её изводила странная тревога, Жульетт ходила, когда можно было сидеть, и огрызалась на Айседору по малейшему поводу. Это совсем на неё не походило. Ложась спать, она подолгу ворочалась, не в силах принять удобное положение, а когда наконец проваливалась в сон, его заполняли яркие, неподдающиеся объяснению грёзы. В некоторых ей виделись жар и кровь. Сердце бешено колотилось, вокруг, слишком близко от неё, роилось море лиц. Она никогда не узнавала мест, в которых оказывалась, и, проснувшись, не помнила ни одного лица. В довесок к бессмысленным грёзам в последние две недели к ней вернулся старый кошмар. Прошли месяцы с тех пор, как она последний раз видела сон, от которого неизменно просыпалась в холодном поту и из-за которого несколько лет назад поклялась оставаться девственницей. Там, где дело касалось её собственной жизни, дар телепатии был почти бесполезен. Жульетт видела прошлое и будущее любого незнакомца, но не знала, что случится завтра с ней самой. Не могла даже найти любимую заколку, когда та терялась. Однако в глубине души знала, что тот кошмар — не просто страшный сон, а предупреждение, и оно мучило её последние четырнадцать ночей. Сон всегда начинался весьма заманчиво, с приятных мужских объятий, близости, согревавшей до глубины души и творившей с телом поразительные вещи. Оно горело и дрожало, и в убежище удивительно сильных рук Жульетт понимала, что с этим мужчиной её ждёт нечто замечательное. Но вскоре интригующее предвкушение резко обрывалось болью, агонией и кровью. Нежные руки менялись, мужчина наваливался на неё, не позволяя отпрянуть, и в её плоть впивались когти. Жульетт всегда видела когти, знала, что произойдёт дальше, но кричать не могла, даже когда те принимались рвать её тело. Лёжа в кровати и страшась возвращения кошмара, Жульетт задумалась об ещё одном предмете своего беспокойства — младшей сестре. |
