Произнося брачные клятвы перед услужливыми жрицами и жителями города, Жульетт мысленно соединилась с Рином. Все остальное в этот драгоценный момент отошло на задний план.

В их клятвах не было упоминаний о любви. Согласно обычаям энвинцев, они говорили об обязательствах, почтении и преданности. Когда церемония закончилась, Рин склонился к Жульетт, взял её за руки и прошептал на ухо:

— Я люблю тебя, видара.

Они вместе опустили руки на сердце Энвина, и камень засиял.

Связанная с мужем, сердцем Энвина и самой землёй, Жульетт почувствовала, как её переполняют знания, причём их количество далеко выходило за пределы, которые она считала возможными. Нахлынувшие ощущения и душевные переживания едва не сбивали с ног. Пока сквозь неё перетекали информация и эмоции, время, казалось, остановилось. Именно этого момента она всегда боялась и хотела избежать. А он оказался великолепен. Более того, Жульетт наконец полностью осознала свою сущность. Кем она стала. Кем ей всегда предназначалось быть.

Проклятие, которого она боялась всю сознательную жизнь, скоро закончится. Жульетт не знала, как или почему, но знала, что оно не отнимет у неё любимого мужчину и не украдёт Кейна у Софи.

Её отец ехал к ней. Он не подозревал о существовании дочери, пока не встретился с другом Рина, и теперь сердился. Кей часто сердился, но он был хорошим человеком. Рин поначалу ему не понравится, но вскоре они подружатся.

Айседора попала в неприятности. Физически она чувствовала себя хорошо, но над ней сгустилась тьма, чуждая Жульетт и пугающая её до глубины души.

Все эти открытия окрашивала уверенность, что они с Рином действительно связаны навечно, как им и предназначено.

Они одновременно отняли руки от камня, и Жульетт посмотрела на мужа.

— Ты это чувствовал? — шёпотом спросила она.

— Я чувствовал вырвавшуюся энергию, волну силы, очень похожей на ту, которая приходит вместе с волком.

Значит, он ощутил энергию, но ничего не увидел. Знания предназначались лишь ей одной. Жульетт повернулась к улыбающимся гостям и шагнула вперед. Поняв, что королева собирается говорить, толпа затихла.

— Все вы слышали миф о рыжеволосой королеве, которая приведёт Энвин к процветанию и миру, — сказала Жульетт ясным голосом, разнёсшимся над собравшимися. — О королеве с даром предвидения, которая заключит мир с карадонцами, приведя одного из них в этот дворец в качестве любовника.

— Жульетт, — тихо позвал Рин, опустив руку ей на плечо, — мы не обязаны ничего объяснять.

— Я не та королева, — продолжила Жульетт и накрыла ладонью руку Рина.

По толпе пронёсся ропот, и Жульетт повернулась лицом к Рину.

— Теперь я вижу гораздо больше. Больше, чем считала возможным. Несмотря на силу нашей любви, проклятие, страшащее меня всю жизнь, тебя не убьёт. Ему придёт конец. Скоро. И я вижу детей, Рин. Мальчиков и девочек, наделённых огромным, непостижимым для меня могуществом. Рыжеволосая королева, которая приведёт Энвин к миру и процветанию… это не я. Это наша дочь, и она уже растёт здесь, — Жульетт взяла Рина за руку и прижала его ладонь к своему пока ещё плоскому животу.

— Дочь? — приглушённо воскликнул Рин.

— Первая из многих. У нас родятся и сыновья, и у них тоже появятся дочери. Энвинки, ведьмы и оборотни, наделённые большей силой, чем я могу вообразить, — она нежно улыбнулась. — Однажды, когда наша дочь станет королевой, мы переберёмся жить в дом, который ты для нас построил. Она особенная, Рин, и взойдёт на трон к тому времени, когда ей исполнится пятнадцать.

— Что ещё ты видишь? — поинтересовался Рин.

Люди, стоявшие рядом и слышавшие её слова, передавали новости остальным.