Лиана пока не повторяла предложение занять должность дворцового убийцы, но Айседора знала, что если сестра Кейна захочет избавиться от врага, то снова призовёт свою личную ведьму. Сможет ли она отказать императрице? Отважится ли? Айседора чувствовала, как медленно, но верно оживает свет её магии. Он ещё не разросся в прежнее сверкающее пламя, однако уже не был жалкой, слабой искрой. Магию подпитывала обязанность защищать. А как недавно обнаружила Айседора, существовало множество разных способов защиты.

Иногда она раздумывала, стоит ли признаться императрице, что Нэлик жив. Просто заключён там, где никому не причинит боли. У него больше не было такой возможности, и по мнению Айседоры, этого достаточно.

— Не двигайтесь, — тихо велела она, когда беременная женщина заёрзала.

— Я не могу не двигаться, — пробурчала императрица

— Тогда не ожидайте верного диагноза о состоянии ребёнка.

Айседора подозревала, что никто не говорил с Лианой так прямо, во всяком случае уже очень давно. И потом, императорская чета не могла причинить своей пленнице большие страдания, чем те, которые Айседора испытывала сейчас. Вилл ушёл, дом сгорел, Жульетт пропала, а Софи, вопреки заверениям Жульетт, больше не нуждалась в сёстрах.

Императрица замерла, и Айседора полностью сосредоточилась на своей пациентке, нашёптывая на старом, незнакомом Лиане языке заклинание, заставлявшее раскачиваться колдовской маятник. Поначалу его движения казались какими-то странными и бессмысленными.

А потом всё стало ясно.

Айседора отступила и убрала маятник в карман своего темно-синего платья.

— Джедра не ошиблась? Это мальчик? — спросила императрица.

Она осторожно села, одной рукой опираясь на матрац, другой поглаживала свой огромный живот. Слишком большой для женщины, которой предстояло носить ребёнка ещё три месяца.

Теперь Айседора знала, почему императрица так располнела.

— У вас двойня, — сказала она. — Вы должны проявлять особенную осмотрительность…

— У меня не может быть двойни! — императрица распрямилась, но с постели не встала. Её лицо побледнело, однако вскоре щеки ярко вспыхнули, и она с надеждой продолжила: — Если только это не мальчик с девочкой. Себастьен получит своего наследника, а я дочь, которая будет только моей. Ни жрецов, ни Себастьена девочки не волнуют. И мне не придётся ни с кем её делить. Мою дочь. — Лиана выжидающе обратила к Айседоре зелёные глаза.

— Два сына, — тихо сказала та. — Один зачат в сумраке, второй на солнце.

Лиана схватила подушку и швырнула её через комнату.

— Нам необходим один истинный и бесспорный наследник. Страна сейчас в состоянии войны как раз потому, что отец Себастьена произвёл двух сыновей, каждый из которых считает трон своим. Двойня! — она неловко встала и бросила ещё одну подушку. — Мне нельзя рожать двойню. Может, ты ошиблась, и это один большой ребёнок или, если малышей всё же двое, то одна из них девочка. Ты ведь могла ошибиться.

— Я не ошиблась, — спокойно возразила Айседора. — Нам необходимо сосредоточиться на том, чтобы вам и младенцам ничто не угрожало. Рождение близнецов может оказаться сложным и потребует…

— Потребует составления плана, — прервала Лиана, решительно отходя от Айседоры. — Но пока важнее всего, чтобы никто больше об этом не узнал.