Предчувствие, что Софи никогда больше не увидит родной дом, не ослабевало. Похоже, она ещё не простила их за вмешательство, и, возможно, не простит никогда. Но сестра в безопасности. Нет, источник прервавшей сон волны беспокойства в чем-то другом.

Жульетт отбросила покрывала, зажгла свечу и подошла к окну. В безоблачном небе нежно сиял полумесяц, тускло освещая склон горы, на котором стоял их дом. Потянув за шнурок, Жульетт подняла занавески и выглянула наружу. Провела пальцами по ледяному стеклу. Ноги быстро начали замерзать. С отъезда Софи прошли месяцы. Сестра со своим мятежником отправилась на поиски дочери ещё летом. Теперь листья на деревьях за сараем пестрили алыми, золотыми и местами ярко-синими красками и уже начали опадать на землю. Днём солнце слегка согревало морозный воздух, делая его вполне приятным, но ночи с приближением зимы похолодали, время шло своим чередом, хотя Жульетт не сомневалась, что их жизни никогда не вернутся в прежнее русло.

Шею опять кольнуло. Жульетт в очередной раз попыталась стереть странный предупреждающий сигнал. Как же неудобно иметь дар, приносящий пользу другим и почти бесполезный для себя. Разумеется, она не хотела бы знать мельчайшие подробности своего будущего, но… когда ей снились загадочные, плохо запоминающиеся сны, когда тревожили кошмары и будили непонятные покалывания в шее, она безгранично сожалела, что не видит ни единой подсказки из будущего.

Конечно, существовала вероятность, что такая подсказка ничуть её не успокоит, а лишь усилит волнение.

Жульетт резко повернула голову к осенним деревьям. В горном лесу было слишком темно, и всё же она почти не сомневалась, что там кто-то ходит. Чужаки.

Мужчины.

Жульетт выпустила занавеску и отпрянула от окна. Развернувшись, босиком выбежала в коридор и закричала:

— Айседора! — Она слышала хруст земли под ботинками, перешёптывания мужских голосов, которые, казалось, окружают её со всех сторон. Шаги и шёпот звучали у неё в голове, и всё же были реальны. Очень, очень реальны.

В коридор, спотыкаясь, вышла взъерошенная Айседора, одетая в белую, длинную сорочку. Больше спящая, нежели проснувшаяся.

— Что случилось? — слегка раздражённо поинтересовалась она. Видимо решила, что её нежную сестру встревожило видение или страшный сон.

— Мужчины, — выдохнула Жульетт, — идут сюда.

Айседора мгновенно проснулась.

Жульетт застыла, не добежав до сестры нескольких шагов. Сердце упало от осознания, что она слишком поздно разгадала предупреждение.

— Они здесь.

Передняя дверь с грохотом раскололась, повсюду повылетали окна, и в дом с оглушительными воплями ворвалась толпа мужчин в зелёной форме. Размахивая факелами и мерцающими во вспышках пламени мечами, они выкрикивали угрозы и громогласные военные кличи.

Как же их много. Пять, десять… двадцать. Все одетые в почти одинаковые изумрудно-зелёные брюки и туники: у кого-то простые, у других со знаками отличия или наградами за заслуги перед императором. Ввалившись в дом через двери и окна, солдаты почти мгновенно окружили сестёр.

Айседора повернулась к ближайшему захватчику, тот удивлённо вскинул меч и стиснул узкий кинжал, словно готовился им воспользоваться. Старшая сестра стремительно и одновременно грациозно дотронулась двумя пальцами до груди мужчины.

— Ишнэ фориг. Акла фариш, — отрывисто прошептала она смертельные чары на древнем языке волшебников, которому их научила мать. Колдовство подействовало моментально. Глаза солдата закатились, он выронил оружие и рухнул на пол. Мёртвым.

Айседора, не теряя времени даром, подобрала его меч и яростно замахнулась.